«Письма к тётеньке» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1882) по всей классике
Но бабенька, которую кузина Надежда Гавриловна по-французски называет un coeur d'or [золотое сердце (франц.)], всегда отдавала предпочтение Бритому, а Стрекозу недолюбливает и нередко даже называет его самого — предателем, а слезы его — крокодиловыми, И все за то, что он чересчур тщился доказать свою «невинность».
Пускай называют людей, хранящих эти предания,"разбойниками печати" — не пугайтесь этой клички, ибо есть разбойники, о которых сама церковь во всеуслышание гласит:"но, яко разбойник, исповедую тя", равно как есть благонамеренные предатели, о которых та же церковь возглашает"ни лобзания ти дам, яко Иуда"…
Каждый день из лагеря хищников, предателей, пустосвятов и проститутов раздаются распутные клики, готовые задушить в обществе всякие признаки порядочности.
Мучителей толпа, В любви предателей, в вражде неутомимых, Рассказчиков неукротимых, Нескладных умников, лукавых простяков, Старух зловещих, стариков, Дряхлеющих над выдумками, вздором, — Безумным вы меня прославили всем хором.
И впоследствии, уже после смерти Иисуса, ученики припоминали эти разговоры Иуды и решили, что вместе с учителем хотел он погубить и их, вызвав на неравную и убийственную борьбу. И еще раз прокляли ненавистное имя Иуды из Кариота, предателя.
Я уже сказал, что положение Ламберта в это время было самое критическое: ему, предателю, из всей силы желалось бы сманить меня от Анны Андреевны, чтобы вместе с ним продать документ Ахмаковой, что он находил почему-то выгоднее.
Когда нацистский режим уже близился к своему падению, было неудивительно, что эсэсовцы готовы были вздёрнуть любого из тех, кого считали предателем, в назидание другим.
Не льстись предательством ты счастие сыскать! У самых тех всегда в глазах предатель низок, Кто при нужде его не ставит в грех ласкать; И первый завсегда к беде предатель близок.
Одиннадцать веков стоит Русь, много знала врагов и много вела войн. А — предателей много было на Руси? Толпы предателей вышли из нее? Как будто нет. Как будто и враги не обвиняли русский характер в предательстве, в переметничестве, в неверности.
– То есть, ты полагаешь, что он сам мог оказаться предателем?!
Я буду убивать и нарушать незыблемые галактические законы, смогу стать предателем и палачом.
Когда нацистский режим уже близился к своему падению, было неудивительно, что эсэсовцы готовы были вздёрнуть любого из тех, кого считали предателем, в назидание другим.