«Письма к тётеньке» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1882) по всей классике
Видеть целый сильно организованный литературный лагерь, утверждающий, что всякое проявление порядочностив мышлении равносильно разбою и мошенничеству, что идеалы свободы и обеспеченности суть идеалы анархии и дезорганизации власти, что человечность равняется приглашению к убийствам — право, это такое гнусное зрелище, перед которым не устоит даже одеревенелое равнодушие.
Выдержки из русской классики со словом «одеревенелый»
Сошлись и от Капернаумовых: сам он, хромой и кривой, странного вида человек с щетинистыми, торчком стоящими волосами и бакенбардами; жена его, имевшая какой-то раз навсегда испуганный вид, и несколько их детей, с одеревенелыми от постоянного удивления лицами и с раскрытыми ртами.
В так называемой холодной избе — из сеней направо — уже возились две другие бабы; они выносили оттуда всякую дрянь, пустые жбаны, одеревенелые тулупы, масленые горшки, люльку с кучей тряпок и пестрым ребенком, подметали банными вениками сор.
Среди кустарников нашел себе приют охотский хмель с зимующим одеревенелым стеблем, повесивший на близрастущее деревце свои цепкие плети с белыми пушками, как у одуванчика.
Но, а как это новым перегудинским крепакам, однако, все-таки еще не нравилось, то, чтобы исправить в них поврежденные понятия и освежить одеревенелый вкус, за дело взялся поп Прокоп, который служил в красных чоботах и всякую неделю читал людям за обеднею то «Павлечтение», которое укрепляет в людях веру, что они «рабы» и что цель их жизни состоит в том, что они должны «повиноваться своим господам».
Вспомнилось лесное болото, выпившее соки из голых деревьев с обломленными верхушками, а возле берега – согнувшийся чёрный ствол, словно одеревенелая душа.
Буроватые в зрелом состоянии, они беспорядочно свешиваются вниз на длинных одеревенелых «шпагатах» плодоножек, таких крепких, что на них можно раскачиваться как на качелях.
Но приходится спать и на снегу, укрывшись сорванной со стенки театральной афишей, подложив под щёку одеревенелый кулачок.
Вспомнилось лесное болото, выпившее соки из голых деревьев с обломленными верхушками, а возле берега – согнувшийся чёрный ствол, словно одеревенелая душа.
Буроватые в зрелом состоянии, они беспорядочно свешиваются вниз на длинных одеревенелых «шпагатах» плодоножек, таких крепких, что на них можно раскачиваться как на качелях.