«Письма к тётеньке» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1882) по всей классике
Они говорят: дело в преуспеянии, а не в том, что к нам пристанет нечисть; мы иксы и игреки, которые обязываются внести свою лепту и исчезнуть, — кому же какая надобность справляться, замараны они или не замараны?
— Охотно забуду, — возразил я, — но ведь если мы подобные личности в стороне оставим, то вопрос-то, пожалуй, совсем иначе поставить придется. Если речь идет только о практиках убежденных, то они не претендуют ни на подачки в настоящем, ни на чествования в будущем. Они заранее обрекают свои имена на забвение и, считая себя простыми иксами и игреками, освобождают себя от всяких забот относительно"замаранности"или"незамаранности". По-моему, это своего рода самоотвержение.
В этом романсе проводится — с приличными прибаутками, разумеется — вся азбука, начиная с А, Бе, Це, Де, — Вен их дих зе! и кончая: У, Фау, Ве, Икс — Мах эйнен кникс!
День прошёл в какой-то волнительной суете, я даже чувствовала нарастающее возбуждение от предстоящего – мне хотелось как можно скорее приблизить момент икс.
– Час икс настал. Что-то в этот раз он застоялся. – Скрипучим голосом проворчал он.
День прошёл в какой-то волнительной суете, я даже чувствовала нарастающее возбуждение от предстоящего – мне хотелось как можно скорее приблизить момент икс.
В моих руках все данные задачи, кроме одного или двух иксов, но и их я скоро добуду.