Неточные совпадения
Ежели нет
такого старика, то и эта забота падает на
долю священника, мешая
его полевым работам, потому что пчела капризна: как раз не усмотришь — и новый рой на глазах улетел.
Рано утром, на следующий же день, Ольги уже не было в отцовской усадьбе. Завещание было вскрыто, и в
нем оказалось, что капитал покойного Ладогина был разделен поровну; а о недвижимом имении не упоминалось,
так как
оно было родовое. Ольга в самое короткое время покончила с наследством: приняла свою
долю завещанного капитала, а от четырнадцатой части в недвижимом имении отказалась. В распоряжении ее оказалось около четырех тысяч годового дохода.
— Покуда определенных фактов в виду еще нет, но есть разговор — это уже само по себе представляет очень существенный признак. О вашем губернаторе никто не говорит, что
он мечтает о новой эре… почему? А потому просто, что этого нет на деле и быть не может. А об земстве по всей России
такой слух идет, хотя, разумеется, большую часть этих слухов следует отнести на
долю болтливости.
Только обязательная служба до известной степени выводила
его из счастливого безмятежия. К ней
он продолжал относиться с величайшим нетерпением и, отбывая повинность, выражался, что и
он каждый день приносит свою
долю вреда. Думаю, впрочем, что и это
он говорил, не анализируя своих слов. Фраза эта, очевидно, была,
так сказать, семейным преданием и запала в
его душу с детства в родном доме, где все, начиная с отца и кончая деревенскими кузенами, кичились какою-то воображаемою независимостью.
Неточные совпадения
—
Так за Березовым
Долом рассевают клевер? Поеду посмотрю, — сказал
он, садясь на маленького буланого Колпика, подведенного кучером.
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу
такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что
он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться
доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
Ужель та самая Татьяна, // Которой
он наедине, // В начале нашего романа, // В глухой, далекой стороне, // В благом пылу нравоученья // Читал когда-то наставленья, // Та, от которой
он хранит // Письмо, где сердце говорит, // Где всё наруже, всё на воле, // Та девочка… иль это сон?.. // Та девочка, которой
он // Пренебрегал в смиренной
доле, // Ужели с
ним сейчас была //
Так равнодушна,
так смела?
Катерина Ивановна нарочно положила теперь пригласить эту даму и ее дочь, которых «ноги она будто бы не стоила», тем более что до сих пор, при случайных встречах, та высокомерно отвертывалась, —
так вот, чтобы знала же она, что здесь «благороднее мыслят и чувствуют и приглашают, не помня зла», и чтобы видели
они, что Катерина Ивановна и не в
такой доле привыкла жить.
«Мальчишество, — упрекнул
он себя, хмурясь, но глаза улыбались. — Меня влечет к ней только любопытство, — убеждал
он себя, глядя в зеркало и покручивая бородку. — Ну, может быть, некоторая
доля романтизма. Не лишенного иронии. Что
такое она? Тип современной буржуазки, неглупой по природе, начитанной…»