Неточные совпадения
Таков человек, у которого сердце
не на месте; а за ним следует целая свита людей, у которых тоже сердце
не на месте, у каждого по своему ведомству. И опять
появляются на сцену лохматые, опять слышатся слова: «противодействие», «ирония». Сколько тут жертв!
Случайно или
не случайно, но с окончанием баттенберговских похождений затихли и европейские концерты. Визиты, встречи и совещания прекратились, и все разъехались по домам. Начинается зимняя работа; настает время собирать материалы и готовиться к концертам будущего лета. Так оно и пойдет колесом, покуда есть налицо человек (имярек), который держит всю Европу в испуге и смуте. А исчезнет со сцены этот имярек, на месте его
появится другой, третий.
Было время, когда люди выкрикивали на площадях: „слово и дело“, зная, что их ожидает впереди застенок со всеми ужасами пытки. Нередко они возвращались из застенков в „первобытное состояние“, живые, но искалеченные и обезображенные; однако это нимало
не мешало тому, чтобы у них во множестве отыскивались подражатели. И опять
появлялось на сцену „слово и дело“, опять застенки и пытки… Словом сказать, целое поветрие своеобразных „мелочей“.
На арену хозяйственности выступает большак-сын. Если он удался, вся семья следует его указаниям и, по крайней мере, при жизни старика
не выказывает розни. Но, по временам, стремление к особничеству все-таки прорывается. Младшие сыновья припрятывают деньги, —
не всё на общее дело отдают, что выработают на стороне. Между снохами
появляются «занозы», которые расстраивают мужей.
Стоит только сходить за четыре версты — ноги-то свои,
не купленные! — за курицей, за сигом, стоит выждать часа два у окна, пока
появится во дворе знакомый разносчик, — и дело в шляпе.
Я знал даже достаточно жертв старых порядков, выкинутых за борт общественного корабля, вследствие заведомой их зазорности, которые вновь
появлялись на арену деятельности и
не без успеха выполняли задачу ненавистничества.
И тут ему прожужжали уши, что «факт» и убежденная литература находятся в неразрывной связи, что первый сам по себе даже ничтожен и
не мог бы
появиться на свет, если б
не существовал толчок извне, который оживляет преступные надежды.
Ежели Непомнящий
не может ответить на вопрос, откуда и зачем он
появился на арену газетной деятельности, то он очень хорошо знает, в силу чего существование и процветание его вполне обеспечены. В отношении к Ахбедному та же задача представляется как раз наоборот: он знает, откуда и зачем он пришел, и
не может ответить на вопрос, насколько обеспечено его существование в будущем.
— Кажется, в этом виде можно? — рассуждает сам с собой Ахбедный и, чтобы
не дать сомнениям овладеть им, звонит и передает статью для отсылки в типографию. На другой день статья
появляется, урезанная, умягченная, обезличенная, но все еще с душком. Ахбедный, прогуливаясь по улице, думает:"Что-то скажет про мои урезки корреспондент?"Но встречающиеся на пути знакомцы отвлекают его мысли от корреспондента.
Покуда кругом все бездействует и безмолвствует, Афанасью Аркадьичу Бодрецову и дела по горло, и наговориться он досыта
не может. Весь город ему знаком, — с утра до вечера он бегает. То нырнет куда-то, то опять вынырнет. Пока другие корпят за работой в канцеляриях и конторах, он собирает материалы для ходячей газеты, которая, в его лице,
появляется в определенные часы дня на Невском и бесплатно сообщает новости дня.
Во всем он знаток, везде умеет выбрать. Знает, где продается лучшая баранина, где прежде всего можно получить свежего тюрбо, омара, у кого из торговцев
появилась свежая икра, балыки и проч. Выбирает он всегда добросовестно и
не только ничего
не берет за комиссию, но даже торгуется в пользу патрона.
Неточные совпадения
Недуг, которого причину // Давно бы отыскать пора, // Подобный английскому сплину, // Короче: русская хандра // Им овладела понемногу; // Он застрелиться, слава Богу, // Попробовать
не захотел, // Но к жизни вовсе охладел. // Как Child-Harold, угрюмый, томный // В гостиных
появлялся он; // Ни сплетни света, ни бостон, // Ни милый взгляд, ни вздох нескромный, // Ничто
не трогало его, //
Не замечал он ничего.
— Стало быть, вы молитесь затем, чтобы угодить тому, которому молитесь, чтобы спасти свою душу, и это дает вам силы и заставляет вас подыматься рано с постели. Поверьте, что если <бы> вы взялись за должность свою таким образом, как бы в уверенности, что служите тому, кому вы молитесь, у вас бы
появилась деятельность, и вас никто из людей
не в силах <был бы> охладить.
А ведь, пожалуй, и перемолола бы меня как-нибудь…» Он опять замолчал и стиснул зубы: опять образ Дунечки
появился пред ним точь-в-точь как была она, когда, выстрелив в первый раз, ужасно испугалась, опустила револьвер и, помертвев, смотрела на него, так что он два раза успел бы схватить ее, а она и руки бы
не подняла в защиту, если б он сам ей
не напомнил.
Пока между нами любовь
появилась в виде легкого, улыбающегося видения, пока она звучала в Casta diva, носилась в запахе сиреневой ветки, в невысказанном участии, в стыдливом взгляде, я
не доверял ей, принимая ее за игру воображения и шепот самолюбия.
Но только Обломов ожил, только
появилась у него добрая улыбка, только он начал смотреть на нее по-прежнему ласково, заглядывать к ней в дверь и шутить — она опять пополнела, опять хозяйство ее пошло живо, бодро, весело, с маленьким оригинальным оттенком: бывало, она движется целый день, как хорошо устроенная машина, стройно, правильно, ходит плавно, говорит ни тихо, ни громко, намелет кофе, наколет сахару, просеет что-нибудь, сядет за шитье, игла у ней ходит мерно, как часовая стрелка; потом она встанет,
не суетясь; там остановится на полдороге в кухню, отворит шкаф, вынет что-нибудь, отнесет — все, как машина.