Неточные совпадения
Имена Ньютонов, Франклинов, Галилеев, Ломоносовых
будут переходить из века в век; имена Наполеонов и
других концертантов потонут в болотных топях. Таков закон вещей, и никакое насилие не может его обойти. Не обойдет его и история.
Случайно или не случайно, но с окончанием баттенберговских похождений затихли и европейские концерты. Визиты, встречи и совещания прекратились, и все разъехались по домам. Начинается зимняя работа; настает время собирать материалы и готовиться к концертам будущего лета. Так оно и пойдет колесом, покуда
есть налицо человек (имярек), который держит всю Европу в испуге и смуте. А исчезнет со сцены этот имярек, на месте его появится
другой, третий.
Торг заключался. За шестьдесят рублей девку не соглашались сделать несчастной, а за шестьдесят пять — согласились. Синенькую бумажку ее несчастье стоило. На
другой день девке объявляли через старосту, что она — невеста вдовца и должна навсегда покинуть родной дом и родную деревню. Поднимался вой, плач, но «задаток»
был уже взят — не отдавать же назад!
— Шутка сказать! — восклицали они, — накануне самой „катастрофы“ и какое дело затеяли! Не смеет, изволите видеть, помещик оградить себя от будущих возмутителей! не смеет распорядиться своею собственностью! Слава богу, права-то еще не отняли! что хочу, то с своим Ванькой и делаю! Вот завтра, как нарушите права, —
будет другой разговор, а покуда аттанде-с!
Шли в Сибирь, шли в солдаты, шли в работы на заводы и фабрики; лили слезы, но шли… Разве такая солидарность со злосчастием мыслима, ежели последнее не представляется обыденною мелочью жизни? И разве не правы
были жестокие сердца, говоря: „Помилуйте! или вы не видите, что эти люди живы? А коли живы — стало
быть, им ничего
другого и не нужно“…
Надо, стало
быть, забыть о неудачах и стараться наверстать на чем-нибудь
другом.
У него дом больше — такой достался ему при поступлении на место; в этом доме, не считая стряпущей, по крайней мере, две горницы, которые отапливаются зимой «по-чистому», и это требует лишних дров; он круглый год нанимает работницу, а на лето и работника, потому что земли у него больше, а стало
быть, больше и скота — одному с попадьей за всем недоглядеть; одежда его и жены дороже стоит, хотя бы ни он, ни она не имели никаких поползновений к франтовству; для него самовар почти обязателен, да и закуска в запасе имеется, потому что его во всякое время может посетить нечаянный гость: благочинный, ревизор из уездного духовного правления, чиновник, приехавший на следствие или по
другим казенным делам, становой пристав, волостной старшина, наконец, просто проезжий человек, за метелью или непогодой не решающийся продолжать путь.
О равнодушном помещике в этом этюде не
будет речи, по тем же соображениям, как и о крупном землевладельце: ни тот, ни
другой хозяйственным делом не занимаются. Равнодушный помещик на скорую руку устроился с крестьянами, оставил за собой пустоша, небольшой кусок лесу, пашню запустил, окна в доме заколотил досками, скот распродал и, поставив во главе выморочного имущества не то управителя, не то сторожа (преимущественно из отставных солдат), уехал.
— Лучше бы ты о себе думал, а
другим предоставил бы жить, как сами хотят. Никто на тебя не смотрит, никто примера с тебя не берет. Сам видишь! Стало
быть, никому и не нужно!
Теперь он состоит где-то чиновником особых поручений, а сверх того, имеет выгодные частные занятия. В одной компании директорствует, в
другой выбран членом ревизионной комиссии. Пробует и сам сочинять проекты новых предприятий и,
быть может,
будет иметь успех. Словом сказать, хлопочет и суетится так же, как и в деревне, но уже около более прибыльных мелочей.
Все
друг по дружке живут: я тебя берегу, ты — меня… потому что у каждого
есть собственность.
Есть два сына: один — на Кавказе ротным командиром служит,
другой — в моряках.
Он рассуждает так:"Я выбрался из нужды — стало
быть, и
другие имеют возможность выбраться; а если они не делают этого, то это происходит оттого, что они не умеют управлять собою.
В большинстве случаев, кроме официального приговора, давался еще дополнительный, которым постановлялось: никому
другому в деревне
другого кабака не разрешать и никому из членов общества в кабаках соседних деревень не
пить, под опасением штрафа, а
пить исключительно у него, имярек, мироеда.
Он воровал господские сигары и потчевал ими
друзей,
ел с господского стола, ходил в гости в господском платье и вообще получил вкус к барской жизни.
— Ничего, мой
друг, веселись! это свойственно молодости, — поощряет Сережу mon oncle, — еще
будет время остепениться… Когда я
был молод, то княгиня Любинская называла меня le demon de la nuit… [ночным демоном… (франц.)] He спалось и мне тогда ночи напролет; зато теперь крепко спится.
Все они сплелись между собой, все дали слово поддерживать
друг друга, — стало
быть, надо идти рука в руку, покуда хватит сил…
А назавтра опять белый день, с новым повторением тех же подробностей и того же празднословия! И это не надоедает… напротив! Встречаешься с этим днем, точно с старым
другом, с которым всегда
есть о чем поговорить, или как с насиженным местом, где знаешь наверное, куда идти, и где всякая мелочь говорит о каком-нибудь приятном воспоминании.
— Со временем бразды правления в руках держать
будет. И не без пользы для себя… и для
других.
— Главное,
друг мой, береги здоровье! — твердил ему отец, — mens sana in corpore sano. [здоровый дух в здоровом теле (лат.)]
Будешь здоров, и житься
будет веселее, и все пойдет у тебя ладком да мирком!
— Мне что делается! я уж стар, и умру, так удивительного не
будет… А ты береги свое здоровье, мой
друг! это — первое наше благо. Умру, так вся семья на твоих руках останется. Ну, а по службе как?
— Да, мой
друг, в делах службы рассуждения только мешают. Нужно
быть кратким, держаться фактов, а факты уже сами собой покажут, куда следует идти.
— И прекрасно, мой
друг, делаешь, — хвалит его отец, — и я выслушиваю, когда начальник отделения мне возражает, а иногда и соглашаюсь с ним. И директор мои возражения благосклонно выслушивает. Ну, не захочет по-моему сделать — его воля! Стало
быть, он прав, а я виноват, — из-за чего тут горячку пороть! А чаще всего так бывает, что поспорим-поспорим, да на чем-нибудь середнем и сойдемся!
Ведь идея государственности и в обнаженном изложении фактов просочится сама собой — стало
быть, ничего
другого и не требуется.
Пили чай, съедали принесенную закуску и засыпали, чтобы на
другой день, около десяти часов утра, разойтись.
Может
быть, при
других обстоятельствах, при иной школе, сердца их раскрылись бы и для иных идеалов, но труд без содержания, труд, направленный исключительно к целям самосохранения, окончательно заглушил в них всякие зачатки высших стремлений.
— Покуда — ничего. В департаменте даже говорят, что меня столоначальником сделают. Полторы тысячи — ведь это куш. Правда, что тогда от частной службы отказаться придется, потому что и на дому казенной работы по вечерам довольно
будет, но что-нибудь легонькое все-таки и посторонним трудом можно
будет заработать, рубликов хоть на триста. Квартиру наймем; ты только вечером на уроки станешь ходить, а по утрам дома
будешь сидеть; хозяйство свое заведем — живут же
другие!
Так и сделали. Она ушла в родильный дом; он исподволь подыскивал квартиру. Две комнаты; одна
будет служить общею спальней, в
другой — его кабинет, приемная и столовая. И прислугу он нанял, пожилую женщину, не ветрогонку и добрую; сумеет и суп сварить, и кусок говядины изжарить, и за малюткой углядит, покуда матери дома не
будет.
Стало
быть, того,
другого попросит, состоится единогласное избрание — вот и мировой судья готов.
— Кандидатов слишком довольно. На каждое место десять — двадцать человек,
друг у дружки так и рвут. И чем больше нужды, тем труднее: нынче и к месту-то пристроиться легче тому, у кого особенной нужды нет. Доверия больше, коли человек не жмется, вольной ногой в квартиру к нанимателю входит. Одёжа нужна хорошая, вид откровенный. А коли этого нет, так хошь сто лет грани мостовую — ничего не получишь. Нет, ежели у кого родители
есть — самое святое дело под крылышком у них смирно сидеть.
— Хотение-то наше не для всех вразумительно. Деньги нужно добыть, чтоб хотенье выполнить, а они на мостовой не валяются.
Есть нужно, приют нужен, да и за ученье, само собой, заплати. На пожертвования надежда плоха, потому нынче и без того все испрожертвовались. Туда десять целковых, в
другое место десять целковых — ан, под конец, и скучно!
Для
других оно
было светочем жизни, для него — погребальным факелом.
И на
другой или на третий день, убедившись, что слова его
были вещими ("капут"совершился), не преминет похвалиться перед прочими солидными читателями...
Такое положение вещей может продлиться неопределенное время, потому что общественное течение, однажды проложивши себе русло, неохотно его меняет. И опять-таки в этом коснении очень существенную роль играет солидный читатель. Забравшись в мурью (какой бы то ни
было окраски), он любит понежиться и потягивается в ней до тех пор, пока блохи и
другая нечисть не заставят выскочить. Тогда он с несвойственною ему стремительностью выбегает наверх и высматривает, куда укрыться.
И в том и в
другом случае впереди стоит полное одиночество и назойливо звучащий вопрос: где же тот читатель-друг, от которого можно
было бы ожидать не одного платонического и притом секретного сочувствия, но и обороны?
— Читали? читали фельетон в"Помоях"? — радуется он, перебегая от одного знакомца к
другому, — ведь этот"Прохожий наблюдатель" — это ведь вот кто. Ведь он жил три года учителем в семействе С — ских, о котором пишется в фельетоне; кормили его,
поили, ласкали — и посмотрите, как он их теперь щелкает! Дочь-невесту, которая два месяца с офицером гражданским браком жила и потом опять домой воротилась, — и ту изобразил! так живьем всю процедуру и описал!
— Еще бы! Марья-то Ивановна, говорят, чуть с ума не сошла; отец и мать глаз никуда показать не смеют… А как они
друг друга щелкают, эти газетчики!"Жиды! хамы! безмозглые пролазы!" — так и сыплется! Одна травля «жидов» чего стоит — отдай все, да и мало! Так и ждешь: ну,
быть тут кулачной расправе!
Покуда мнения читателя-друга не
будут приниматься в расчет на весах общественного сознания с тою же обязательностью, как и мнения прочих читательских категорий, до тех пор вопрос об удрученном положении убежденного писателя останется открытым.
Приращение семейства заставило бы ее или разделить свою нежность, или
быть несправедливою к
другим детям, так как она дала себе слово всю себя посвятить Верочке.
Немка
была молодая и веселая. Сам Ардальон Семеныч с ее водворением повеселел. По-немецки он знал только две фразы:"Leben Sie wohl, essen Sie Kohl"[«
Будьте здоровы,
ешьте капусту» (нем.)] и «Wie haben Sie geworden gewesen», [Бессмысленное сочетание глагольных форм (Ред.)] и этими фразами неизменно каждый день встречал появление немки в столовой.
Другой это скоро бы надоело, но фрейлейн Якобсон не только не скучала любезностями Братцева, но постоянно встречала их веселым хохотом.
С этих пор заведение Тюрбо сделалось рассадником нравственности, религии и хороших манер. По смерти родителей его приняла в свое заведование дочь, m-lle Caroline Turbot, и, разумеется, продолжала родительские традиции. Плата за воспитание
была очень высока, но зато число воспитанниц ограниченное, и в заведение попадали только несомненно родовитые девочки. Интерната не существовало, потому что m-lle Тюрбо дорожила вечерами и посвящала их
друзьям, которых у нее
было достаточно.
— Maman! это
был волшебный сон! — восторженно восклицал ангелочек, вставши на
другой день очень поздно. — Ты дашь еще
другой такой бал?
Она все чего-то ждала, все думала: вот пройдет месяц,
другой, и она войдет в настоящую колею, устроится в новом гнезде так, как мечтала о том, покидая Москву,
будет ходить в деревню, наберет учениц и проч.
Нет,
есть другие, которые живут по-иному. Даже у нее под боком шла жизнь, положим, своеобразная и грубая, но все-таки жизнь.
Оба замолчали, чувствуя, что дальнейшее развитие подобного разговора между людьми, которые едва знали
друг друга, может представить некоторые неудобства. Но когда он после обеда собрался в город, она опять подумала:"Вот если б он не
был связан!" — и опять покраснела.
—
Другие подметут; наконец, я сама… Пожалуйста! Я знаю, папаше
будет приятно, что я хоть чем-нибудь занята.
И когда Ольга отвечала на его слова соболезнованиями — ничего
другого и в запасе у нее не
было, — то он, поощренный ее вниманием, продолжал...
Он, конечно, понимает, что молодые увлечения должны
быть принимаемы в соображение, но, с
другой стороны, нельзя упускать из вида, что они приносят положительный вред.
Благодаря беготне дело сошло с рук благополучно; но затем предстояли еще и еще дела. Первое издание азбуки разошлось быстро, надо
было готовиться к
другому — уже без промахов. «Дивчину» заменили старухой и подписали: Домна; «Пана» заменили мужичком с топором за поясом и подписали: Потап-плотник. Но как попасть в мысль и намерения «критики»? Пожалуй,
будут сравнивать второе издание с первым и скажут: а! догадались! думаете, что надели маску, так вас под ней и не узнают!
К счастию, при школе
было помещение для учительницы: комната и при ней крохотная кухня; а то бывает и так, что учительница каждую неделю переходит из одной избы в
другую, так что квартира насадительницы знаний представляет для обывателей своеобразную натуральную повинность.