Неточные совпадения
Для помещиков эта операция была, несомненно, выгодна. Во-первых, Чумазый уплачивал хорошую цену за одни крестьянские тела; во-вторых, оставался задаром крестьянский земельный надел, который в
тех местах имеет значительную ценность. Для Чумазого выгода заключалась в
том, что он на долгое
время обеспечивал себя дешевой рабочей силой. Что касается
до закабаляемых,
то им оставалась в удел надежда, что невзгода настигает их… в последний раз!
Земли у него немного, десятин пятьсот с небольшим. Из них сто под пашней в трех полях (он держится отцовских порядков), около полутораста под лесом, слишком двести под пустошами да около пятидесяти под лугом; болотце есть, острец в нем хорошо растет, а кругом по мокрому месту, травка мяконькая. Но нет
той пяди, из которой он не извлекал бы пользу, кроме леса, который он,
до поры
до времени, бережет. И, благодарение создателю, живет, — не роскошествует, но и на недостатки не жалуется.
Последний является на место уже вполне свободным от
тех сложных соображений, которые от
времени до времени волнуют мироеда-аборигена.
До десяти часов в квартире царствует тишина. Шарль пьет кофе и перемигивается через двор с мастерицами швейного магазина. Но в
то же
время он чутко прислушивается.
— Сентябрь уж на дворе, а у нее хлеб еще в поле… понимаешь ли ты это? Приходится, однако же, мириться и не с такими безобразиями, но зато… Ах, душа моя! у нас и без
того дела
до зарезу, — печально продолжает он, — не надо затруднять наш путь преждевременными сетованиями! Хоть вы-то, видящие нас в самом сердце дела, пожалейте нас! Успокойся же! всё в свое
время придет, и когда наступит момент, мы не пропустим его. Когда-нибудь мы с тобою переговорим об этом серьезно, а теперь… скажи, куда ты отсюда?
Изредка, на досуге, он перечитывает
то один,
то другой проект и от
времени до времени глубокомысленно восклицает...
Ничем подобным не могли пользоваться Черезовы по самому характеру и обстановке их труда. Оба работали и утром, и вечером вне дома, оба жили в готовых, однажды сложившихся условиях и, стало быть, не имели ни
времени, ни привычки, ни надобности входить в хозяйственные подробности. Это
до того въелось в их природу, с самых молодых ногтей, что если бы даже и выпал для них случайный досуг,
то они не знали бы, как им распорядиться, и растерялись бы на первом шагу при вступлении в практическую жизнь.
Спустя некоторое
время нашлась вечерняя работа в
том самом правлении, где работал ее муж. По крайней мере, они были вместе по вечерам. Уходя на службу, она укладывала ребенка, и с помощью кухарки Авдотьи устраивалась так, чтобы он
до прихода ее не был голоден. Жизнь потекла обычным порядком, вялая, серая, даже серее прежнего, потому что в своей квартире было голо и царствовала какая-то надрывающая сердце тишина.
Конечно, дверь ученья для него уже закрыта, но он как-нибудь доберется
до дома, отдохнет, выправится и непременно выполнит
ту задачу, которая в последнее
время начала волновать его.
Что же касается
до развития,
то вопрос об уместности его искони решен в утвердительном смысле, и ежели в последнее
время оживился несколько более,
то причина этого явления заключается в
том, что накопились и умножились самые запросы жизни.
Такое положение вещей может продлиться неопределенное
время, потому что общественное течение, однажды проложивши себе русло, неохотно его меняет. И опять-таки в этом коснении очень существенную роль играет солидный читатель. Забравшись в мурью (какой бы
то ни было окраски), он любит понежиться и потягивается в ней
до тех пор, пока блохи и другая нечисть не заставят выскочить. Тогда он с несвойственною ему стремительностью выбегает наверх и высматривает, куда укрыться.
Верочка начала ходить в пансион и училась прилежно. Все, что могли дать ей Жасминов, Гиацинтов и проч., она усвоила очень быстро. Сверх
того, научилась танцевать качучу, а манерами решительно превзошла всех своих товарок. Это было нечто
до такой степени мягкое, плавное, но в
то же
время не изъятое и детской непринужденности, что сама Софья Михайловна удивлялась.
Но в
то же
время и погода изменилась. На небе с утра
до вечера ходили грузные облака; начинавшееся тепло, как бы по мановению волшебства, исчезло; почти ежедневно шел мокрый снег, о котором говорили: молодой снег за старым пришел. Но и эта перемена не огорчила Ольгу, а, напротив, заняла ее. Все-таки дело идет к возрождению;
тем или другим процессом, а природа берет свое.
Вечером ей стало невыносимо скучно в ожидании завтрашнего дня. Она одиноко сидела в
той самой аллее, где произошло признание, и вдруг ей пришло на мысль пойти к Семигорову. Она дошла
до самой его усадьбы, но войти не решилась, а только заглянула в окно. Он некоторое
время ходил в волнении по комнате, но потом сел к письменному столу и начал писать. Ей сделалось совестно своей нескромности, и она убежала.
Ученье началось. Набралось
до сорока мальчиков, которые наполнили школу шумом и гамом. Некоторые были уж на возрасте и довольно нахально смотрели в глаза учительнице. Вообще ее испытывали, прерывали во
время объяснений, кричали, подражали зверям. Она старалась делать вид, что не обращает внимания, но это ей стоило немалых усилий. Под конец у нее
до того разболелась голова, что она едва дождалась конца двух часов, в продолжение которых шло ученье.
Она никогда не думала о
том, красива она или нет. В действительности, она не могла назваться красивою, но молодость и свежесть восполняли
то, чего не давали черты лица. Сам волостной писарь заглядывался на нее; но так как он был женат,
то открыто объявлять о своем пламени не решался и от
времени до времени присылал стихи, в которых довольно недвусмысленно излагал свои вожделения. Дрозд тоже однажды мимоходом намекнул...
Припомним недавние годы, когда даже декабрьская подписка не достигала и трети теперешнего количества пренумерантов, — сколько потрачено усилий, тревог, волнений, чтобы выйти из состояния посредственности и довести дело
до того блестящего положения, в котором оно в настоящее
время находится!
Несомненно одержимые ретроградным бешенством газеты — и
те, ввиду общего настроения, безмолвствовали, приберегая свой яд
до более благоприятного
времени, когда можно будет бить лежачего.
Николай Николаич сумел объяснить суть дела, не скрыл, что дворянству предстоит умаление, но в
то же
время указал, как следует поступать, чтобы довести угрожающую опасность
до минимума.
Он сам как будто опустел. Садился на мокрую скамейку, и думал, и думал. Как ни резонно решили они с теткой Афимьей, что в их звании завсегда так бывает, но срам
до того был осязателен, что давил ему горло.
Временами он доходил почти
до бешенства, но не на самый срам, а на
то, что мысль о нем неотступно преследует его.
К несчастью, горе
до того впилось в него, что отдаляло перспективу юродства на неопределенное
время.
Но что всего замечательнее, даже в одном и
том же лагере дружеские связи очень редко завязывались прочно:
до такой степени, с выходом на волю, жизненные пути разветвлялись, спутывались и всё более и более уклонялись в даль, в самое короткое
время.
Это говорилось еще задолго
до слухов об эмансипации, и я положительно не понимал, откуда мог набраться Валерушка таких несвойственных казенному заведению «принципов». Вероятно, они циркулировали в его семействе, которое безвыездно жило в деревне и играло в"своем месте"значительную роль. С своей стороны, помнится, я относился к этим заявлениям довольно равнодушно,
тем более что мысль о возможности упразднения крепостного права в
то время даже мельком не заходила мне в голову.
О Крутицыне я не имел никаких слухов. Взял ли он в руки «знамя» и высоко ли его держал — никому
до этого дела в
то время не было, и ни в каких газетах о
том не возвещалось. Тихо было тогда, безмолвно; человек мог держать «знамя» и даже в одиночку обедать во фраке и в белом галстуке — никто и не заметит. И во фраке обедай, и в халате — как хочешь, последствия все одни и
те же. Даже умываться или не умываться предоставлялось личному произволению.
Неточные совпадения
Так проводили жизнь два обитателя мирного уголка, которые нежданно, как из окошка, выглянули в конце нашей поэмы, выглянули для
того, чтобы отвечать скромно на обвиненье со стороны некоторых горячих патриотов,
до времени покойно занимающихся какой-нибудь философией или приращениями на счет сумм нежно любимого ими отечества, думающих не о
том, чтобы не делать дурного, а о
том, чтобы только не говорили, что они делают дурное.
Но мы стали говорить довольно громко, позабыв, что герой наш, спавший во все
время рассказа его повести, уже проснулся и легко может услышать так часто повторяемую свою фамилию. Он же человек обидчивый и недоволен, если о нем изъясняются неуважительно. Читателю сполагоря, рассердится ли на него Чичиков или нет, но что
до автора,
то он ни в каком случае не должен ссориться с своим героем: еще не мало пути и дороги придется им пройти вдвоем рука в руку; две большие части впереди — это не безделица.
Впрочем, ради дочери прощалось многое отцу, и мир у них держался
до тех пор, покуда не приехали гостить к генералу родственницы, графиня Болдырева и княжна Юзякина: одна — вдова, другая — старая девка, обе фрейлины прежних
времен, обе болтуньи, обе сплетницы, не весьма обворожительные любезностью своей, но, однако же, имевшие значительные связи в Петербурге, и перед которыми генерал немножко даже подличал.
— Это бы еще слава богу, — сказал Плюшкин, — да лих-то, что с
того времени до ста двадцати наберется.
— Благородный молодой человек! — сказал он, с слезами на глазах. — Я все слышал. Экой мерзавец! неблагодарный!.. Принимай их после этого в порядочный дом! Слава Богу, у меня нет дочерей! Но вас наградит
та, для которой вы рискуете жизнью. Будьте уверены в моей скромности
до поры
до времени, — продолжал он. — Я сам был молод и служил в военной службе: знаю, что в эти дела не должно вмешиваться. Прощайте.