Что все это означает, как не фабрикацию испугов в умах и без того взбудораженных простецов? Зачем это понадобилось? с какого права признано необходимым, чтобы Сербия, Болгария, Босния не смели устроиваться по-своему, а непременно при вмешательстве Австрии? С какой стати Германия берется помогать Австрии в этом деле? Почему допускается вопиющая несправедливость к выгоде сильного и в ущерб слабому? Зачем нужно держать
в страхе соседей?
Неточные совпадения
Возьмем для примера хоть
страх завтрашнего дня. Сколько постыдного заключается
в этой трехсловной мелочи! Каким образом она могла въесться
в существование человека, существа по преимуществу предусмотрительного, обладающего зиждительною силою? Что придавило его? что заставило так безусловно подчиниться простой и постыдной мелочи?
И умственный, и материальный уровень страны несомненно понижается; исчезает предусмотрительность; разрывается связь между людьми, и вместо всего на арену появляется существование
в одиночку и
страх перед завтрашним днем.
Совсем
в другом виде представляется дело
в так называемые переходные эпохи, когда общество объято недоумениями,
страхом завтрашнего дня и исканием новых жизненных основ.
— А вы припомните, как вы мне ответили на мой запрос о необходимости иметь
в сердцах
страх божий? Конечно, я вас лично не обвиняю, но письмоводитель ваш — шпилька!
— А ответили: «
В моем ведомстве
страха божия очень достаточно»… н-да-с…
Со
страхом спрашиваешь себя: куда мы, наконец, идем? какой получится
в результате баланс?
Однако, по мере приближения к Петербургу, молодой Чудинов начал чувствовать некоторое смущение. Как ни силился он овладеть собою, но
страх неизвестного все больше и больше проникал
в его сердце. Спутники по вагону расспрашивали его, и что-то сомнительное слышалось
в их вопросах и ответах.
Словом сказать, Ольга поняла, что
в России благие начинания, во-первых, живут под
страхом и, во-вторых, еле дышат, благодаря благонамеренному вымогательству, без которого никто бы и не подумал явиться
в качестве жертвователя. Сама Надежда Федоровна откровенно созналась
в этом.
— Ты это от Семигорова шесть лет тому назад слышала. Что тогдашние
страхи в сравнении с нынешними! нет, ты теперь посмотри! Кстати: Семигоров наведывается о тебе с большим интересом. Часто он бывал у вас?
Прошел год, и ее деятельность была замечена; ей предложили председательское кресло
в"Обществе азбуки-копейки". Хлопот было по горло, но и
страха немало.
Напротив, привычка
в значительной мере умалила ее
страхи, а деятельная жизнь способствовала укреплению ее сил и здоровья.
Положение мое было критическое. Старик городничий судорожно сжимал левый кулак, и я со
страхом ожидал, что он не выдержит, и
в присутствии моем произойдет односторонний маневр. Я должен, однако ж, сознаться, что колебался недолго; и на этот раз, как всегда, я решился выйти из затруднения, разрубив узел, а не развязывая его. Или, короче сказать, пожертвовал Гришкой
в пользу своего собрата, с которым вел хлебосольство и играл
в карты…
Тогда мало-помалу образуется
в облюбованном человеке привычка либерализма, исчезнет
страх перед либеральными словами — и
в результате получится прогресс.
— Укусила оса! Прямо в голову метит… Что это? Кровь! — Он вынул платок, чтоб обтереть кровь, тоненькою струйкой стекавшую по его правому виску; вероятно, пуля чуть-чуть задела по коже черепа. Дуня опустила револьвер и смотрела на Свидригайлова не то что
в страхе, а в каком-то диком недоумении. Она как бы сама уж не понимала, что такое она сделала и что это делается!
Горы и пропасти созданы тоже не для увеселения человека. Они грозны, страшны, как выпущенные и устремленные на него когти и зубы дикого зверя; они слишком живо напоминают нам бренный состав наш и держат
в страхе и тоске за жизнь. И небо там, над скалами и пропастями, кажется таким далеким и недосягаемым, как будто оно отступилось от людей.
Неточные совпадения
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски. Право,
страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным»
в руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И
в их устах язык чужой // Не обратился ли
в родной?
Кому не скучно лицемерить, // Различно повторять одно, // Стараться важно
в том уверить, //
В чем все уверены давно, // Всё те же слышать возраженья, // Уничтожать предрассужденья, // Которых не было и нет // У девочки
в тринадцать лет! // Кого не утомят угрозы, // Моленья, клятвы, мнимый
страх, // Записки на шести листах, // Обманы, сплетни, кольцы, слезы, // Надзоры теток, матерей, // И дружба тяжкая мужей!
Старушка очень полюбила // Совет разумный и благой; // Сочлась — и тут же положила //
В Москву отправиться зимой. // И Таня слышит новость эту. // На суд взыскательному свету // Представить ясные черты // Провинциальной простоты, // И запоздалые наряды, // И запоздалый склад речей; // Московских франтов и Цирцей // Привлечь насмешливые взгляды!.. // О
страх! нет, лучше и верней //
В глуши лесов остаться ей.
Она дрожала и бледнела. // Когда ж падучая звезда // По небу темному летела // И рассыпалася, — тогда //
В смятенье Таня торопилась, // Пока звезда еще катилась, // Желанье сердца ей шепнуть. // Когда случалось где-нибудь // Ей встретить черного монаха // Иль быстрый заяц меж полей // Перебегал дорогу ей, // Не зная, что начать со
страха, // Предчувствий горестных полна, // Ждала несчастья уж она.
«И полно, Таня!
В эти лета // Мы не слыхали про любовь; // А то бы согнала со света // Меня покойница свекровь». — // «Да как же ты венчалась, няня?» — // «Так, видно, Бог велел. Мой Ваня // Моложе был меня, мой свет, // А было мне тринадцать лет. // Недели две ходила сваха // К моей родне, и наконец // Благословил меня отец. // Я горько плакала со
страха, // Мне с плачем косу расплели // Да с пеньем
в церковь повели.