У меня, говорит, в деревне и зальце в домике есть, и палисадничек, и посуда, и серебрецо, и сплю я на матраце, а не на войлоке — сейчас видно, что культурный человек живет!
— Хочу в «заведение» отдать. Там научат. Туда лиха беда попасть, а попал, так будет «человеком». Экзамены будет, братец, выдерживать, а ведь я никогда ни одного экзамена выдержать не мог. Так воспитываться, без экзамена, — это я могу, а чуть на экзамен повели — ау, брат!
Как ни удивительны представлялись мне эти соображения Прокопа, но в результате оказалось, что он прав. Третий год находился Гаврюша в заведении — и ничего, даже экзамены выдерживал. Жаловались, правда, воспитатели, что он, во время препарации, забирается в шинельную спать, но Прокоп так наивно возражал на это: «так неужто ж ребенку не спать?», что начальство махнуло рукой и вновь подтвердило обещание сделать Гаврюшу «человеком».
Тогда господин, которого звали папой, принес три стеклянных, очень красивых колпака, налил в них пива и поставил на тарелочки… Тут попались и самые благоразумные мухи. Оказалось, что эти колпаки просто мухоловки. Мухи летели на запах пива, попадали в колпак и там погибали, потому что не умели найти выхода.
А ещё здесь много историй о том, как мы с подругами, часто попадая впросак, учились готовить и какие забавные ошибки совершали, будучи уже опытными хозяйками.
Если человек попадал туда однажды, то у него практически не было шанса оттуда выбраться.
Говорили, что несчастные узники часто попадали туда безо всякого суда и потом бесследно исчезали.
А ещё здесь много историй о том, как мы с подругами, часто попадая впросак, учились готовить и какие забавные ошибки совершали, будучи уже опытными хозяйками.