— Да, да… «Где же это бывает
черная молния?» Премилый человек этот судья, но что он видел в своей жизни? Он — школьный и кабинетный продукт… А я вам скажу, что я сам, собственными глазами, видел черную молнию и даже раз десять подряд. Это было страшно.
Под конец он уже перестал кричать и только дышал часто-часто. И когда опять разверзла небо
черная молния, ничего не было видно на поверхности болота. Как я шел по колеблющимся, булькающим, вонючим трясинам, как залезал по пояс в речонки, как, наконец, добрел до стога и как меня под утро нашел слышавший мои выстрелы бурцевский Иван, не стоит а говорить…
Я кинулся к нему на слух и при непереносимом ослепительном свете
черной молнии увидел не его, а лишь его голову и туловище, торчащие из трясины. Никогда не забуду этих выпученных, омертвелых от безумного ужаса глаз. Я никогда бы не поверил, что у человека глаза могут стать такими белыми, огромными и чудовищно страшными.
Неточные совпадения
Летний дождь шумно плескал в стекла окон, трещал и бухал гром, сверкали
молнии, освещая стеклянную пыль дождя; в пыли подпрыгивала
черная крыша с двумя гончарными трубами, — трубы были похожи на воздетые к небу руки без кистей. Неприятно теплая духота наполняла зал, за спиною Самгина у кого-то урчало в животе, сосед с левой руки после каждого удара грома крестился и шептал Самгину, задевая его локтем:
Но сквозь дождь и гром ко крыльцу станции подкатил кто-то,
молния осветила в окне мокрую голову
черной лошади; дверь распахнулась, и, отряхиваясь, точно петух, на пороге встал человек в клеенчатом плаще, сдувая с густых, светлых усов капли дождя.
Черные тучи, проносившиеся над картиной, казались еще
чернее, по ним бороздили
молнии; весла опять дружно разгребали серебряную влагу.
Когда же пойдут горами по небу синие тучи,
черный лес шатается до корня, дубы трещат и
молния, изламываясь между туч, разом осветит целый мир — страшен тогда Днепр!
Черная туча совсем надвинулась, и стали видны уже не зарницы, а
молнии, освещавшие весь двор и разрушающийся дом с отломанными крыльцами, и гром послышался уже над головой. Все птицы притихли, но зато зашелестили листья, и ветер добежал до крыльца, на котором сидел Нехлюдов, шевеля его волосами. Долетела одна капля, другая, забарабанило по лопухам, железу крыши, и ярко вспыхнул весь воздух; всё затихло, и не успел Нехлюдов сосчитать три, как страшно треснуло что-то над самой головой и раскатилось по небу.