Неточные совпадения
Смешно и нелепо даже помыслить таковую нескладицу, а
не то чтобы оную вслух проповедовать, как делают некоторые вольнолюбцы, которые потому свои мысли вольными полагают, что они у них в голове, словно мухи
без пристанища, там и сям вольно летают.
Взгляни, наконец, на собственную свою персону — и там прежде всего встретишь главу, а потом уже
не оставишь
без приметы брюхо и прочие части.
Но и он догадался, что
без бунтов ему
не жизнь, и тоже стал донимать.
2) Ферапонтов, Фотий Петрович, бригадир. Бывый брадобрей оного же герцога Курляндского. Многократно делал походы против недоимщиков и столь был охоч до зрелищ, что никому
без себя сечь
не доверял. В 1738 году, быв в лесу, растерзан собаками.
19) Грустилов, Эраст Андреевич, статский советник. Друг Карамзина. Отличался нежностью и чувствительностью сердца, любил пить чай в городской роще и
не мог
без слез видеть, как токуют тетерева. Оставил после себя несколько сочинений идиллического содержания и умер от меланхолии в 1825 году. Дань с откупа возвысил до пяти тысяч рублей в год.
С течением времени Байбаков
не только перестал тосковать, но даже до того осмелился, что самому градскому голове посулил отдать его
без зачета в солдаты, если он каждый день
не будет выдавать ему на шкалик.
Как и должно было ожидать, странные происшествия, совершившиеся в Глупове,
не остались
без последствий.
Во-первых, она сообразила, что городу
без начальства ни на минуту оставаться невозможно; во-вторых, нося фамилию Палеологовых, она видела в этом некоторое тайное указание; в-третьих,
не мало предвещало ей хорошего и то обстоятельство, что покойный муж ее, бывший винный пристав, однажды, за оскудением, исправлял где-то должность градоначальника.
Понятно, что после затейливых действий маркиза де Сан-глота, который летал в городском саду по воздуху, мирное управление престарелого бригадира должно было показаться и «благоденственным» и «удивления достойным». В первый раз свободно вздохнули глуповцы и поняли, что жить «
без утеснения»
не в пример лучше, чем жить «с утеснением».
С этой минуты исчез старый Евсеич, как будто его на свете
не было, исчез
без остатка, как умеют исчезать только «старатели» русской земли.
Что
без «старанья»
не обойдешься — это одинаково сознавалось всеми; но всякому казалось
не в пример удобнее, чтоб за него «старался» кто-нибудь другой.
Стрельцы из молодых гонялись за нею
без памяти, однако ж
не враждовали из-за нее промеж собой, а все вообще называли «сахарницей» и «проезжим шляхом».
Даже спал только одним глазом, что приводило в немалое смущение его жену, которая, несмотря на двадцатипятилетнее сожительство,
не могла
без содрогания видеть его другое, недремлющее, совершенно круглое и любопытно на нее устремленное око.
Казалось, что весь этот ряд —
не что иное, как сонное мечтание, в котором мелькают образы
без лиц, в котором звенят какие-то смутные крики, похожие на отдаленное галденье захмелевшей толпы…
Как истинный администратор он различал два сорта сечения: сечение
без рассмотрения и сечение с рассмотрением, и гордился тем, что первый в ряду градоначальников ввел сечение с рассмотрением, тогда как все предшественники секли как попало и часто даже совсем
не тех, кого следовало.
В течение всего его градоначальничества глуповцы
не только
не садились за стол
без горчицы, но даже развели у себя довольно обширные горчичные плантации для удовлетворения требованиям внешней торговли."И процвела оная весь, яко крин сельный, [Крин се́льный (церковно-славянск.) — полевой цветок.] посылая сей горький продукт в отдаленнейшие места державы Российской и получая взамен оного драгоценные металлы и меха".
Не лишения страшили его,
не тоска о разлуке с милой супругой печалила, а то, что в течение этих десяти лет может быть замечено его отсутствие из Глупова и притом
без особенной для него выгоды.
Но
не забудем, что успех никогда
не обходится
без жертв и что если мы очистим остов истории от тех лжей, которые нанесены на него временем и предвзятыми взглядами, то в результате всегда получится только большая или меньшая порция"убиенных".
Но они необходимы, потому что
без них
не по ком было бы творить поминки.
Стало быть, остается неочищенным лишь вопрос об оловянных солдатиках; но и его летописец
не оставляет
без разъяснения.
Догадка эта подтверждается еще тем, что из рассказа летописца вовсе
не видно, чтобы во время его градоначальствования производились частые аресты или чтоб кто-нибудь был нещадно бит,
без чего, конечно, невозможно было бы обойтись, если б амурная деятельность его действительно была направлена к ограждению общественной безопасности.
Поэтому почти наверное можно утверждать, что он любил амуры для амуров и был ценителем женских атуров [Ату́ры (франц.) — всевозможные украшения женского наряда.] просто,
без всяких политических целей; выдумал же эти последние лишь для ограждения себя перед начальством, которое, несмотря на свой несомненный либерализм, все-таки
не упускало от времени до времени спрашивать:
не пора ли начать войну?
Не прошло месяца, как уже шерсть, которою обросли глуповцы, вылиняла вся
без остатка, и глуповцы начали стыдиться наготы.
Когда человек и
без законов имеет возможность делать все, что угодно, то странно подозревать его в честолюбии за такое действие, которое
не только
не распространяет, но именно ограничивает эту возможность.
Из рассказа его видно, что глуповцы беспрекословно подчиняются капризам истории и
не представляют никаких данных, по которым можно было бы судить о степени их зрелости, в смысле самоуправления; что, напротив того, они мечутся из стороны в сторону,
без всякого плана, как бы гонимые безотчетным страхом.
Сзади процессии следовала Пфейферша,
без кринолина; с одной стороны ее конвоировала Аксиньюшка, с другой — знаменитый юродивый Парамоша, заменивший в любви глуповцев
не менее знаменитого Архипушку, который сгорел таким трагическим образом в общий пожар (см.
—
Без працы
не бенды кололацы! — пробормотал блаженный диким голосом — и вдруг вскочил.
Да и нельзя было
не давать ей, потому что она всякому,
не подающему милостыни,
без церемонии плевала в глаза и вместо извинения говорила только:"
Не взыщи!"
В заключение по три часа в сутки маршировал на дворе градоначальнического дома один,
без товарищей, произнося самому себе командные возгласы и сам себя подвергая дисциплинарным взысканиям и даже шпицрутенам («причем бичевал себя
не притворно, как предшественник его, Грустилов, а по точному разуму законов», — прибавляет летописец).
Не имелось ясного центрального пункта; улицы разбегались вкривь и вкось; дома лепились кое-как,
без всякой симметрии, по местам теснясь друг к другу, по местам оставляя в промежутках огромные пустыри.
Пиво же можно кушать сколько угодно и
без всякой опасности, ибо оное
не печальные мысли внушает, а токмо добрые и веселые.
Ибо, как я однажды сказал, ежели градоначальник будет палить
без расчета, то со временем ему даже
не с кем будет распорядиться…
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь,
без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал
без объяснений; // Остаться доле
не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
За что ж виновнее Татьяна? // За то ль, что в милой простоте // Она
не ведает обмана // И верит избранной мечте? // За то ль, что любит
без искусства, // Послушная влеченью чувства, // Что так доверчива она, // Что от небес одарена // Воображением мятежным, // Умом и волею живой, // И своенравной головой, // И сердцем пламенным и нежным? // Ужели
не простите ей // Вы легкомыслия страстей?
В красавиц он уж
не влюблялся, // А волочился как-нибудь; // Откажут — мигом утешался; // Изменят — рад был отдохнуть. // Он их искал
без упоенья, // А оставлял
без сожаленья, // Чуть помня их любовь и злость. // Так точно равнодушный гость // На вист вечерний приезжает, // Садится; кончилась игра: // Он уезжает со двора, // Спокойно дома засыпает // И сам
не знает поутру, // Куда поедет ввечеру.
Минуты две они молчали, // Но к ней Онегин подошел // И молвил: «Вы ко мне писали, //
Не отпирайтесь. Я прочел // Души доверчивой признанья, // Любви невинной излиянья; // Мне ваша искренность мила; // Она в волненье привела // Давно умолкнувшие чувства; // Но вас хвалить я
не хочу; // Я за нее вам отплачу // Признаньем также
без искусства; // Примите исповедь мою: // Себя на суд вам отдаю.
Но те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а те далече, // Как Сади некогда сказал. //
Без них Онегин дорисован. // А та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил,
не допив до дна // Бокала полного вина, // Кто
не дочел ее романа // И вдруг умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным моим.