Неточные совпадения
Был, после начала возмущения, день седьмый. Глуповцы торжествовали. Но несмотря на то что
внутренние враги были побеждены и польская интрига посрамлена, атаманам-молодцам было как-то не по себе, так как о новом градоначальнике все еще не было ни слуху ни духу. Они слонялись по
городу, словно отравленные мухи, и не смели ни за какое дело приняться, потому что не знали, как-то понравятся ихние недавние затеи новому начальнику.
Собственная
внутренняя жизнь
города спряталась на дно, на поверхность же выступили какие-то злостные эманации, [Эмана́ция (лат.) — истечение, излучение.] которые и завладели всецело ареной истории.
Однако ж она согласилась, и они удалились в один из тех очаровательных приютов, которые со времен Микаладзе устраивались для градоначальников во всех мало-мальски порядочных домах
города Глупова. Что происходило между ними — это для всех осталось тайною; но он вышел из приюта расстроенный и с заплаканными глазами.
Внутреннее слово подействовало так сильно, что он даже не удостоил танцующих взглядом и прямо отправился домой.
Неточные совпадения
Проехали еще чрез ворота за
внутреннюю, выбеленную кирпичную стену и очутились в длинной, узенькой, мрачной улице испанского
города.
— Помилуйте, — сказал я, — какое тут сознание, об этой истории говорил весь
город, говорили в канцелярии министра
внутренних дел, в лавках. Что же тут удивительного, что и я говорил об этом происшествии?
— Выберите себе какой хотите
город с министром
внутренних дел, мы мешать не будем. Мы завтра все дело перешлем туда; я поздравляю вас, что так уладилось.
В десять часов утра братья вместе выходили из дому — Федор по делам в
город, а Алексей в свои Чернышевские бани, с их деревянной
внутренней отделкой, всегда чисто выструганными и вымытыми лавками.
Это входило у меня в привычку. Когда же после Тургенева и других русских писателей я прочел Диккенса и «Историю одного
города» Щедрина, — мне показалось, что юмористическая манера должна как раз охватить и внешние явления окружающей жизни, и их
внутренний характер. Чиновников, учителей, Степана Яковлевича, Дидонуса я стал переживать то в диккенсовских, то в щедринских персонажах.