Неточные совпадения
Но, предпринимая столь важную материю, я,
по крайней мере, не раз вопрошал себя:
по силам ли
будет мне
сие бремя?
14) Микаладзе, князь, Ксаверий Георгиевич, черкашенин, потомок сладострастной княгини Тамары. Имел обольстительную наружность и
был столь охоч до женского пола, что увеличил глуповское народонаселение почти вдвое. Оставил полезное
по сему предмету руководство. Умер в 1814 году от истощения сил.
Сверх
сего, новая претендентша имела высокий рост, любила
пить водку и ездила верхом по-мужски.
Бородавкин получил бумагу, в которой ему рекомендовалось:"
По случаю известного вам происшествия извольте прилежно смотреть, дабы неисправимое
сие зло искореняемо
было без всякого упущения".
Только тогда Бородавкин спохватился и понял, что шел слишком быстрыми шагами и совсем не туда, куда идти следует. Начав собирать дани, он с удивлением и негодованием увидел, что дворы пусты и что если встречались кой-где куры, то и те
были тощие от бескормицы. Но,
по обыкновению, он обсудил этот факт не прямо, а с своей собственной оригинальной точки зрения, то
есть увидел в нем бунт, произведенный на
сей раз уже не невежеством, а излишеством просвещения.
Что предположение о конституциях представляло не более как слух, лишенный твердого основания, — это доказывается, во-первых, новейшими исследованиями
по сему предмету, а во-вторых, тем, что на место Негодяева градоначальником
был назначен «черкашенин» Микаладзе, который о конституциях едва ли имел понятие более ясное, нежели Негодяев.
Это
была такая ничтожная подробность в громадной серии многотрудных его подвигов
по сей части, что не вызвала в нем даже потребности в стратегических соображениях, могущих обеспечить его походы на будущее время…
Есть законы мудрые, которые хотя человеческое счастие устрояют (таковы, например, законы о повсеместном всех людей продовольствовании), но,
по обстоятельствам, не всегда бывают полезны;
есть законы немудрые, которые, ничьего счастья не устрояя,
по обстоятельствам бывают, однако ж, благопотребны (примеров
сему не привожу: сам знаешь!); и
есть, наконец, законы средние, не очень мудрые, но и не весьма немудрые, такие, которые, не
будучи ни полезными, ни бесполезными, бывают, однако ж, благопотребны в смысле наилучшего человеческой жизни наполнения.
В
сей мысли еще более меня утверждает то, что город Глупов
по самой природе своей
есть, так сказать, область второзакония, для которой нет даже надобности в законах отяготительных и многосмысленных.
— Я даже изобразить
сего не в состоянии, почтеннейшая моя Марфа Терентьевна, — обращался он к купчихе Распоповой, — что бы я такое наделал и как
были бы
сии люди против нынешнего благополучнее, если б мне хотя
по одному закону в день издавать предоставлено
было!
— Знаю я, — говорил он
по этому случаю купчихе Распоповой, — что истинной конституции документ
сей в себе еще не заключает, но прошу вас, моя почтеннейшая, принять в соображение, что никакое здание, хотя бы даже то
был куриный хлев, разом не завершается!
По времени выполним и остальное достолюбезное нам дело, а теперь утешимся тем, что возложим упование наше на бога!
— Ну, старички, — сказал он обывателям, — давайте жить мирно. Не трогайте вы меня, а я вас не трону. Сажайте и
сейте,
ешьте и
пейте, заводите фабрики и заводы — что же-с! Все это вам же на пользу-с!
По мне, даже монументы воздвигайте — я и в этом препятствовать не стану! Только с огнем, ради Христа, осторожнее обращайтесь, потому что тут недолго и до греха. Имущества свои попалите, сами погорите — что хорошего!
Парамошу нельзя
было узнать; он расчесал себе волосы, завел бархатную поддевку, душился, мыл руки мылом добела и в этом виде ходил
по школам и громил тех, которые надеются на князя мира
сего.
Он не
был ни технолог, ни инженер; но он
был твердой души прохвост, а это тоже своего рода сила, обладая которою можно покорить мир. Он ничего не знал ни о процессе образования рек, ни о законах,
по которому они текут вниз, а не вверх, но
был убежден, что стоит только указать: от
сих мест до
сих — и на протяжении отмеренного пространства наверное возникнет материк, а затем по-прежнему, и направо и налево,
будет продолжать течь река.
— Погоди. И ежели все люди"в раю"в песнях и плясках время препровождать
будут, то кто же,
по твоему, Ионкину, разумению, землю пахать станет? и вспахавши
сеять? и
посеявши жать? и, собравши плоды, оными господ дворян и прочих чинов людей довольствовать и питать?
Есть градоначальники, кои вожделеют ежемгновенно и, находясь в
сем достойном жалости виде, оставляют резолюции городнического правления
по целым месяцам без утверждения.
По моему мнению, все
сии лица
суть вредные, ибо они градоначальнику, в его, так сказать, непрерывном административном беге, лишь поставляют препоны…
Неточные совпадения
Она любила Ричардсона // Не потому, чтобы прочла, // Не потому, чтоб Грандисона // Она Ловласу предпочла; // Но в старину княжна Алина, // Ее московская кузина, // Твердила часто ей об них. // В то время
был еще жених // Ее супруг, но
по неволе; // Она вздыхала о другом, // Который сердцем и умом // Ей нравился гораздо боле: //
Сей Грандисон
был славный франт, // Игрок и гвардии сержант.
«Пропущенные строфы подавали неоднократно повод к порицанию и насмешкам (впрочем, весьма справедливым и остроумным). Автор чистосердечно признается, что он выпустил из своего романа целую главу, в коей описано
было путешествие Онегина
по России. От него зависело означить
сию выпущенную главу точками или цифром; но во избежание соблазна решился он лучше выставить вместо девятого нумера осьмой над последней главою Евгения Онегина и пожертвовать одною из окончательных строф:
Есть род людей, известных под именем: люди так себе, ни то ни
се, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан,
по словам пословицы.
Казалось, он
был настроен к сердечным излияниям; не без чувства и выражения произнес он наконец следующие слова: — Если б вы знали, какую услугу оказали
сей, по-видимому, дрянью человеку без племени и роду!
— Невыгодно! да через три года я
буду получать двадцать тысяч годового дохода с этого именья. Вот оно как невыгодно! В пятнадцати верстах. Безделица! А земля-то какова? разглядите землю! Всё поемные места. Да я засею льну, да тысяч на пять одного льну отпущу; репой засею — на репе выручу тысячи четыре. А вон смотрите —
по косогору рожь поднялась; ведь это все падаль. Он хлеба не
сеял — я это знаю. Да этому именью полтораста тысяч, а не сорок.