Минутное молчание, в продолжение которого влетает в комнату муха и садится графу
на нос. Граф хочет ее изловить, но убеждается, что это гораздо труднее, нежели уловлять людей. Наконец, Подхалимов успевает переманить муху на свой нос.
Неточные совпадения
— Не прогневаться! — цыркнул было Дыба, но опять спохватился и продолжал: — Позвольте, однако ж! если бы мы одни
на всем земном шаре жили, конечно, тогда все равно… Но ведь нам и без того в Европу стыдно
нос показать… надо же принять это в расчет… Неловко.
Но, наговорившись
на эту тему досыта, собеседники как бы по команде подносили к
носу указательные персты, произносили: mais! [но!] — и глубокомысленно умолкали.
— А вы, французы, — зудите. Заладите одно, да и твердите
на всех перекрестках. Разве это приятно? Возьмем хоть бы Мак-Магона, — разве ему приятно, что вы ему через час по ложке конституцией в
нос тычете? Ангел — и тот сбесится!
У друга
на нос муха села: // Он друга обмахнул; // Взглянул, // А муха, на щеке; согнал, а муха снова // У друга на носу, // И неотвязчивей час от часу.
Дрожу, гляжу на лекаря: // Рукавчики засучены, // Грудь фартуком завешана, // В одной руке — широкий нож, // В другой ручник — и кровь на нем, // А
на носу очки!
Квартальные отворяют обе половинки дверей. Входит Хлестаков; за ним городничий, далее попечитель богоугодных заведений, смотритель училищ, Добчинскии и Бобчинский с пластырем
на носу. Городничий указывает квартальным на полу бумажку — они бегут и снимают ее, толкая друг друга впопыхах.
Неточные совпадения
Бывало, писывала кровью // Она в альбомы нежных дев, // Звала Полиною Прасковью // И говорила нараспев, // Корсет носила очень узкий, // И русский Н, как N французский, // Произносить умела в
нос; // Но скоро всё перевелось; // Корсет, альбом, княжну Алину, // Стишков чувствительных тетрадь // Она забыла; стала звать // Акулькой прежнюю Селину // И обновила наконец //
На вате шлафор и чепец.
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и
носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним
на той неделе зван. —
— Ах, батюшка! ах, благодетель мой! — вскрикнул Плюшкин, не замечая от радости, что у него из
носа выглянул весьма некартинно табак,
на образец густого кофия, и полы халата, раскрывшись, показали платье, не весьма приличное для рассматриванья.
Иван Антонович как будто бы и не слыхал и углубился совершенно в бумаги, не отвечая ничего. Видно было вдруг, что это был уже человек благоразумных лет, не то что молодой болтун и вертопляс. Иван Антонович, казалось, имел уже далеко за сорок лет; волос
на нем был черный, густой; вся середина лица выступала у него вперед и пошла в
нос, — словом, это было то лицо, которое называют в общежитье кувшинным рылом.
У одного из восторжествовавших даже был вплоть сколот носос, по выражению бойцов, то есть весь размозжен
нос, так что не оставалось его
на лице и
на полпальца.