Между тем наш поезд на всех парах несся к Кенигсбергу; в глазах мелькали разноцветные поля, луга, леса и деревни. Физиономия
крестьянского двора тоже значительно видоизменилась против довержболовской. Изба с выбеленными стенами и черепичной крышей глядела веселее, довольнее, нежели довержболовский почерневший сруб с всклокоченной соломенной крышей. Это было жилище,а не изба в той форме, в какой мы, русские, привыкли себе ее представлять.
Теперь сопоставьте-ка эти наблюдения с известиями о саранче, колорадском жучке, гессенской мухе и пр., и скажите по совести: куда мы идем? уж не того ли хотим добиться, чтоб и на
крестьянских дворах ничем не пахло?
Конечно, это своего рода идеал. Но придется ли дождаться его осуществления — это еще вопрос. По-моему, на
крестьянском дворе должно обязательно пахнуть, и ежели мы изгоним из него запах благополучия, то будет пахнуть недоимками и урядниками.
13-го декабря, сейчас после обедни, в доме именинника происходит сущее светопреставление. Гости наезжают одни за другими; женской и мужской прислуги набирается столько, что большую часть ее отсылают в застольную; экипажи и лошади тоже, за недостатком места, размещаются в деревне по
крестьянским дворам.
Неточные совпадения
— Подлец, до сих пор еще стоит! — проговорил он сквозь зубы и велел Селифану, поворотивши к
крестьянским избам, отъехать таким образом, чтобы нельзя было видеть экипажа со стороны господского
двора.
Лучше бы одеты они были дурно, в простых пестрядевых юбках и рубашках, бегали себе по
двору и ничем не отличались от простых
крестьянских детей!
Прежний-то приказчик на первых порах вовсе перетрусился: перед приездом Василья Николаича
дворы крестьянские обегал, всем кланялся, — видно, чуяла кошка, чье мясо съела!
Вот несколько
крестьянских подвод въехали на
двор, с овсом, с мукой: скрип телег, говор дворни, хлопанье дверей — все мешает.
Хорошо знала она местность. Выбежав на широкий
двор, бросилась было к воротам, но в зачинавшемся уже рассвете увидала, что там на лавочке сидит караульный… В сад побежала, там ни души. Она дальше и дальше. Бежит, не переводя духа, и назади сада, вблизи Кириллиной пасеки, перелезает через невысокий плетень, а потом по задам возле длинного ряда
крестьянских овинов бежит к попу на край деревни. На него одного вся надежда ее. Подбежав к дому отца Прохора, она крепко постучалась в окно.