— Ну-с, так это исходный пункт. Простить — это первое условие, но с тем, чтоб впредь в тот же грех не впадать, — это второе условие. Итак, будем говорить откровенно. Начнем с народа. Как земец, я живу с народом, наблюдаю за ним и знаю его. И убеждение, которое я вынес из моих наблюдений, таково: народ наш представляет собой образец
здорового организма, который никакие обольщения не заставят сойти с прямого пути. Согласны?
Он чувствовал, что и его
здоровый организм не устоит, если продлятся еще месяцы этого напряжения ума, воли, нерв. Он понял, — что было чуждо ему доселе, — как тратятся силы в этих скрытых от глаз борьбах души со страстью, как ложатся на сердце неизлечимые раны без крови, но порождают стоны, как уходит и жизнь.
Он стал все чаще и сильнее прибегать к благодетельному пуншу. Впрочем, при
здоровом организме ему это сходило с рук — он был бодр, здоров, цветущ.
Он не понимал, что яд надо давать в сладких пилюлях, в малых дозах, чтобы приручить к нему
здоровый организм, иначе он вызовет тошноту.
Неточные совпадения
Болезнь
организма неизбежно дает повышение температуры и целый ряд ненормальных явлений, но тот же
организм в
здоровом состоянии иначе функционирует и дает иную картину.
Выслушав больную, он стал тщательно и подробно расспрашивать ее о состоянии ее здоровья до настоящей болезни, о начале заболевания, о всех отправлениях больной в течение болезни; и уж от одного этого умелого расспроса картина получилась совершенно другая, чем у меня: перед нами развернулся не ряд бессвязных симптомов, а совокупная жизнь больного
организма во всех его отличиях от
здорового.
То, что уже добыто ею, ясно рисует, чем станет она в будущем: полное понимание
здорового и больного
организма, всех индивидуальных особенностей каждого из них, полное понимание действия всех применяемых средств, — вот что ляжет в ее основу.
Таким образом неумолкающая ни на минуту борьба Людмилы со своей страстью потрясла наконец в корень ее
организм: из цветущей,
здоровой девушки она стала тенью, привидением, что делало еще заметнее округлость ее стана, так что Людмила вовсе перестала выходить из своей комнаты, стыдясь показаться даже на глаза кухарки.
Восемнадцати лет она чуть не умерла от злокачественной лихорадки; потрясенный до основания, весь ее
организм, от природы
здоровый и крепкий, долго не мог справиться: последние следы болезни исчезли наконец, но отец Елены Николаевны все еще не без озлобления толковал об ее нервах.