Неточные совпадения
Для
того чтобы иметь хоть призрак
тех удовольствий, которыми пользовались наши пращуры, мы должны ехать в Петербург и там, в складчину, по два рубля
с рыла, облизываться на Шнейдершу, qui se gratte les jambes et les hanches.
— Mais oui! mais comment donc! un tout petit projet! Mais avec plaisir! [Да! конечно! совсем маленький проект!
С удовольствием!] — на скорую руку выговорил я, и вслед за
тем употребил очень ловкий маневр,
чтобы незаметным образом отделиться от этой группы и примкнуть к другой.
Точно так же, как для
того,
чтобы понятно писать по-русски, надобно прежде всего и преимущественнейше обзнакомиться
с русским языком и памятниками грамотности, точно так же, повторяем мы, для
того,
чтобы благодарить, надобно иметь доброе и преданнейшее сердце.
— Да, брат, за такие статейки в уездных училищах штанишки снимают, а он еще вон как кочевряжится: «Для
того, говорит,
чтобы понятно писать по-русски, надобно прежде всего и преимущественнейше обзнакомиться
с русским языком…» Вот и поди ты
с ним!
и 2) От времени до времени требовать от обывателей представления сочинений на
тему:"О средствах к совершенному наук упразднению,
с таким притом расчетом,
чтобы от сего государству ущерба не произошло и
чтобы оное, и по упразднении наук, соседей своих в страхе содержало, а от оных почитаемо было, яко всех просвещением превзошедшее".
Прокоп мигом очистил мою шкатулку. Там было пропасть всякого рода ценных бумаг на предъявителя, но он оставил только две акции Рыбинско-Бологовской железной дороги, да и
то лишь для
того,
чтобы не могли сказать, что дворянина одной
с ним губернии (очень он на этот счет щекотлив!) не на что было похоронить. Все остальное запихал он в свои карманы и даже за голенищи сапогов.
— Фофан ты — вот что! Везде-то у вас порыв чувств, все-то вы свысока невежничаете, а коли поближе на вас посмотреть — именно только глупость одна! Ну, где же это видано,
чтобы человек тосковал о
том, что
с него денег не берут или в солдаты его не отдают!
Я уж не раз порывался к Прелестнову
с тех пор, как приехал в Петербург, но меня удерживала свойственная всем провинциалам застенчивость перед печатным словом и его служителями. Нам и до сих пор еще кажется, что в области печатного слова происходит что-то вроде священнодействия, и мы были бы до крайности огорчены, если бы узнали за достоверное, что в настоящее время это дело упрощено до
того, что стоит только поплевать на перо,
чтобы вышла прелюбопытнейшая передовая статья.
Укорителям нашим мы совершенно резонно ответим: каких вы требуете от нас заключений, коль скоро мы
с тем и начали нашу речь,
чтобы ни к каким заключениям не приходить?"
Да; это люди опасные, и нечего удивляться
тому, что даже сами они убедились, что
с ними нужно держать ухо востро. Но сколько должно накопиться горечи,
чтобы даже на людей, кричащих: тише! — взглянуть оком подозрительности?!
чтобы даже в них усмотреть наклонности к каким-то темным замыслам, в них, которые до сих пор выказали одно лишь мастерство: мастерство впиваться друг в друга по поводу выеденного яйца!
Собеседник, произнося:"они наши?" — очевидно, страдал. Он и опасался и надеялся; ему почему-то ужасно хотелось,
чтобы они были нашими, и в
то же время в душу уже запалзывали какие-то скверные сомнения. Но Неуважай-Корыто
с суровою непреклонностью положил конец колебаниям,"ни в каком случае не достойным науки".
— Да; и он мне сказал прямо: любезный друг! о
том,
чтобы устранить оба проекта, — не может быть и речи; но, вероятно,
с божьего помощью, мне удастся провести проект об упразднении, а"уничтожение"прокатить!
Но,
с другой стороны, если взглянуть на дело пристальнее,
то окажется, что привычка платить налоги, по самому свойству своему, никогда не укореняется настолько,
чтобы нельзя было отстать от нее.
— Ну, вот видите! Не лгу же я! Да и зачем лгать, коли сам собственными глазами все видел! Только вот, смотрю я, солнышко-то уж книзу идет, а нам в
тот же день надо было покончить
с Рахиным,
чтобы разом, знаете, раздавить гидру — да и шабаш!
Мы
с полчаса самым отчаянным образом бременили землю, и в течение всего этого времени я не имел никакой иной мысли, кроме:"А что бы такое съесть или выпить?"Не
то чтобы я был голоден, — нет, желудок мой был даже переполнен, — а просто не идет в голову ничего, кроме глупой мысли о еде.
— А что же, ваше превосходительство!
с легкой бы руки! Заседание началось чтением доклада делегата от тульско-курско-ростовского клуба, по отделению нравственной статистики, о
том,
чтобы в ведомость, утвержденную собиравшимся в Гааге конгрессом, о числе и роде преступлений была прибавлена новая графа для включения в нее так называемых"жуликов"(jouliks).
— Ну, в таком случае я сам припомню вам, что вы говори-, ли. Вы говорили, что вместо
того,
чтобы разрушить дом Тьера, следовало бы разрушить дом Вяземского на Сенной площади-с! Вы говорили, что вместо
того,
чтобы изгонять"этих дам"из Парижа, следовало бы очистить от них бельэтаж Михайловского театра-с! Еще что вы говорили?
Чтобы подобная постановка возымела надлежащую силу, необходимо,
чтобы последовательно несколько составов присяжных заседателей не усомнилось в ее правильности и ответило на предложенные вопросы
с тою же простосердечною ясностью,
с какою ответил состав присяжных, решавших дело на первом суде.
Как выразители общей физиономии жизни, эти люди неоцененны, и человек, желающий уяснить себе эту физиономию, должен обращать взоры вовсе не на
тех всуе труждающихся, которые идут напролом, и не на
тех ловких людей, которые из жизни делают сложную каверзу,
с тем,
чтобы, в видах личных интересов, запутывать и распутывать ее узлы, а именно на
тех"стадных"людей, которые своими массами гнетут всякое самостоятельное проявление человеческой мысли.
Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе, если понадобится, к собору, к присутственным местам, к губернатору, он отправился взглянуть на реку, протекавшую посредине города, дорогою оторвал прибитую к столбу афишу,
с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько, посмотрел пристально на проходившую по деревянному тротуару даму недурной наружности, за которой следовал мальчик в военной ливрее, с узелком в руке, и, еще раз окинувши все глазами, как бы с тем, чтобы хорошо припомнить положение места, отправился домой прямо в свой нумер, поддерживаемый слегка на лестнице трактирным слугою.
Почтмейстер. Сам не знаю, неестественная сила побудила. Призвал было уже курьера,
с тем чтобы отправить его с эштафетой, — но любопытство такое одолело, какого еще никогда не чувствовал. Не могу, не могу! слышу, что не могу! тянет, так вот и тянет! В одном ухе так вот и слышу: «Эй, не распечатывай! пропадешь, как курица»; а в другом словно бес какой шепчет: «Распечатай, распечатай, распечатай!» И как придавил сургуч — по жилам огонь, а распечатал — мороз, ей-богу мороз. И руки дрожат, и все помутилось.
Неточные совпадения
Они поют, и,
с небреженьем // Внимая звонкий голос их, // Ждала Татьяна
с нетерпеньем, // Чтоб трепет сердца в ней затих, //
Чтобы прошло ланит пыланье. // Но в персях
то же трепетанье, // И не проходит жар ланит, // Но ярче, ярче лишь горит… // Так бедный мотылек и блещет, // И бьется радужным крылом, // Плененный школьным шалуном; // Так зайчик в озими трепещет, // Увидя вдруг издалека // В кусты припадшего стрелка.
Уездный чиновник пройди мимо — я уже и задумывался: куда он идет, на вечер ли к какому-нибудь своему брату или прямо к себе домой,
чтобы, посидевши
с полчаса на крыльце, пока не совсем еще сгустились сумерки, сесть за ранний ужин
с матушкой,
с женой,
с сестрой жены и всей семьей, и о чем будет веден разговор у них в
то время, когда дворовая девка в монистах или мальчик в толстой куртке принесет уже после супа сальную свечу в долговечном домашнем подсвечнике.
Впрочем, редко случалось,
чтобы это было довезено домой; почти в
тот же день спускалось оно все другому, счастливейшему игроку, иногда даже прибавлялась собственная трубка
с кисетом и мундштуком, а в другой раз и вся четверня со всем:
с коляской и кучером, так что сам хозяин отправлялся в коротеньком сюртучке или архалуке искать какого-нибудь приятеля,
чтобы попользоваться его экипажем.
Услыша эти слова, Чичиков,
чтобы не сделать дворовых людей свидетелями соблазнительной сцены и вместе
с тем чувствуя, что держать Ноздрева было бесполезно, выпустил его руки. В это самое время вошел Порфирий и
с ним Павлушка, парень дюжий,
с которым иметь дело было совсем невыгодно.
Одна из них нарочно прошла мимо его,
чтобы дать ему это заметить, и даже задела блондинку довольно небрежно толстым руло своего платья, а шарфом, который порхал вокруг плеч ее, распорядилась так, что он махнул концом своим ее по самому лицу; в
то же самое время позади его из одних дамских уст изнеслось вместе
с запахом фиалок довольно колкое и язвительное замечание.