Невинны! на чем основано это мнение? На том ли, что все они славословят и поют хвалу? На том ли, что все в одно слово прорицают: тише! не расплывайтесь! не заезжайте! не раздражайте?! Прекрасно. Я первый бы согласился, что нет никакой опасности, если бы они кричали"тише!" — каждый сам по себе. Но ведь они кричат все вдруг, кричат единогласно — поймите это, ради Христа! Ведь это уж скоп! Ведь этак можно с часу на час ожидать, что они не задумаются кричать"тише!" —
с оружием в руках! Ужели же это не анархия?!
Отношения к мужу были яснее всего. С той минуты, как Анна полюбила Вронского, он считал одно свое право на нее неотъемлемым. Муж был только излишнее и мешающее лицо. Без сомнения, он был в жалком положении, но что было делать? Одно, на что имел право муж, это было на то, чтобы потребовать удовлетворения
с оружием в руках, и на это Вронский был готов с первой минуты.
Было у него другое ожидание — поехать за границу, то есть в Париж, уже не
с оружием в руках, а с золотом, и там пожить, как живали в старину.
Неточные совпадения
Вулич молча вышел
в спальню майора; мы за ним последовали. Он подошел к стене, на которой висело
оружие, и наудачу снял
с гвоздя один из разнокалиберных пистолетов; мы еще его не понимали; но когда он взвел курок и насыпал на полку пороха, то многие, невольно вскрикнув, схватили его за
руки.
Он вдруг остановился среди комнаты, скрестив
руки на груди, сосредоточенно прислушиваясь, как
в нем зреет утешительная догадка: все, что говорит Нехаева, могло бы служить для него хорошим
оружием самозащиты. Все это очень твердо противостоит «кутузовщине». Социальные вопросы ничтожны рядом
с трагедией индивидуального бытия.
Ломовой счастливо захохотал, Клим Иванович пошел тише, желая послушать, что еще скажет извозчик. Но на панели пред витриной
оружия стояло человек десять, из магазина вышел коренастый человек,
с бритым лицом под бобровой шапкой,
в пальто
с обшлагами из меха, взмахнул
рукой и, громко сказав: «
В дантиста!» — выстрелил.
В проходе во двор на белой эмалированной вывеске исчезла буква а, стрелок, самодовольно улыбаясь, взглянул на публику, кто-то одобрил его:
Лампа, плохо освещая просторную кухню, искажала формы вещей: медная посуда на полках приобрела сходство
с оружием, а белая масса плиты — точно намогильный памятник.
В мутном пузыре света старики сидели так, что их разделял только угол стола. Ногти у медника были зеленоватые, да и весь он казался насквозь пропитанным окисью меди. Повар,
в пальто, застегнутом до подбородка, сидел не по-стариковски прямо и гордо; напялив шапку на колено, он прижимал ее
рукой, а другою дергал свои реденькие усы.
Тут мне приходит
в голову одна самая обыкновенная мысль: ну что, если б этот пестик лежал не на виду, не на полке,
с которой схватил его подсудимый, а был прибран
в шкаф? — ведь подсудимому не мелькнул бы он тогда
в глаза, и он бы убежал без
оружия,
с пустыми
руками, и вот, может быть, никого бы тогда и не убил.