Неточные совпадения
Но здесь случилось что-то неслыханное. Оказалось, что все мы, то есть вся губерния, останавливаемся
в Grand Hotel… Уклониться от совместного жительства не было возможности. Еще
в Колпине начались возгласы: «Да остановимтесь, господа, все вместе!», «Вместе, господа, веселее!», «Стыдно землякам
в разных
местах останавливаться!» и т. д. Нужно было иметь твердость Муция Сцеволы, чтобы устоять против таких зазываний. Разумеется, я не устоял.
Поэтому, если мы встречаем человека, который, говоря о жизни, драпируется
в мантию научных, умственных и общественных интересов и уверяет, что никогда не бывает так счастлив и не живет такою полною жизнью, как исследуя вопрос о пришествии варягов или о
месте погребения князя Пожарского, то можно сказать наверное, что этот человек или преднамеренно, или бессознательно скрывает свои настоящие чувства.
И вдруг она начинает петь. Но это не пение, а какой-то опьяняющий, звенящий хохот. Поет и
в то же время чешет себя во всех
местах, как это, впрочем, и следует делать наивной поселянке, которую она изображает.
И действительно, «спрашивал» много, хотя
в этом «спрашиванье» первое
место, конечно, занимала случайность.
— Да уж шабаш! Одно скверно — скучно очень, да и водки не подают. Не хотите ли, я вас сегодня вечером представлю? Сегодня
в одном
месте проект «об уничтожении» читать будут.
— Еще бы. И я прожект о расточении написал. Ведь и мне, батюшка, пирожка-то хочется! Не удалось
в одном
месте — пробую
в другом. Там побываю,
в другом
месте прислушаюсь — смотришь, ан помаленьку и привыкаю фразы-то округлять. Я нынче по очереди каждодневно
в семи домах бываю и везде только и дела делаю, что прожекты об уничтожении выслушиваю.
— Да разве возможно не пить! Вот хоть бы то
место, куда мы сегодня поедем, разве наш брат может там хоть один час пробыть, не подкрепившись зараньше? Скучища адская, а развлечение — один чай. Кабы, кажется, не надежды мои на получение — ни одной минуты
в этом постылом
месте не остался бы!
Он перестает возделывать поля, становится непочтителен к старшим, и
в своем высокомерии возвышает заработную плату до таких размеров, что и предпринимателю ничего больше не остается, как оставить свои плодотворные прожекты и идти искать счастья ailleurs! [
в другом
месте!]
Так, например,
в одном
месте он выражается так: «Молодые люди, увлекаемые пылкостью нрава и подчиняясь тлетворным влияниям, целыми толпами устремляются
в бездну, а так как подобное устремление законами нашего отечества не допускается, то и видят сии несчастные младые свои существования подсеченными
в самом начале (честное слово, я даже прослезился, читая эти строки!).
— О, друг ты мой единый!
Воскликнула невеста,
Ужель для той скотины
Иного нету
места?
— Есть много
места, лада,
Но тот приют тенистый
Затем изгадить надо,
Что
в нем свежо и чисто!
И все, словно ужаленные, вскочили с
мест и подняли такой неизреченный лай, что я поскорее схватил шляпу и увлек Прокопа
в «Старый Пекин».
Именно от этой многословной краткости, от этих раздражающих Токевилей и Бисмарков я бежал из провинции, и именно ее-то я и обрел опять
в Петербурге. Все, что
в силах что-нибудь деятельно напакостить, все, что не чуждо азбуке, — все это устремилось
в Петербург, оставив на
местах лишь гарнизон
в тесном смысле этого слова, то есть людей, буквально могущих только хлопать глазами и таращить их…
7) Членам сих комиссий предоставить: а) определять степень благонадежности обывателей; б) делать обыски, выемки и облавы, и вообще испытывать;
в) удалять вредных и неблагонадежных людей, преимущественно избирая для поселения
места необитаемые и ближайшие к Ледовитому океану...
— Ну, брат, уж нечего тут очки-то вставлять! — ораторствовал Прокоп, уж всякому ведь известно, как ты дядю-то мертвого под постель спрятал, а на
место его другого
в колпаке под одеяло положил! Чтобы свидетели, значит, под завещанием подписались, что покойник, дескать,
в здравом уме и твердой памяти… Штукарь ведь ты!
Исполнивши все это, Прокоп остановился посреди комнаты и некоторое время осовелыми глазами озирался кругом, как бы нечто обдумывая. Но я — я совершенно ясно видел, что у него
в голове уже зреет защитительная речь."Я не украл, — говорил он себе, — я только устранил билеты из
места их прежнего нахождения!"Очевидно, он уже заразился петербургским воздухом; он воровал без провинциальной непосредственности, а рассчитывая наперед, какие могут быть у него шансы для оправдания.
— Сам! сам перед отъездом
в Петербург говорил: миллиона, говорит, добром поделить не хотите! — восклицает сестрица Марья Ивановна и от волнения даже вскакивает с
места и грозится куда-то
в пространство кулаком.
А вот чем:
в одно прекрасное утро, убедясь, что украденный капитал принес ей только терзания, Маша с отчаянья бросила бы его
в отхожее
место…
В другой группе ораторствовал Болиголова, маленький, юркенький человечек, который с трудом мог устоять на
месте и судорожно подергивался всем своим корпусом. Голос у него был тоненький, детский.
Нам было бы несравненно приятнее быть самим на
месте счастливцев, снимающих пенки
в веселии сердца своего, нежели снимать таковые, посыпав главу пеплом, как мы это делаем.
— Кто? я-то хочу отнимать жизнь? Господи! да кабы не клятва моя! Ты не поверишь, как они меня мучают! На днях — тут у нас обозреватель один есть принес он мне свое обозрение… Прочитал я его — ну, точно
в отхожем
месте часа два просидел! Троша у него за душой нет, а он так и лезет, так и скачет! Помилуйте, говорю, зачем? по какому случаю? Недели две я его уговаривал, так нет же, он все свое: нет, говорит, вы клятву дали! Так и заставил меня напечатать!
Ковыряй тут, а не
в ином
месте, ибо только тут обретешь искомый навоз!" — вещает он глубокомысленно и забрызжет с ног до головы всякого, кто позволит себе не последовать его вещаниям.
А между тем из церкви выезжал довольно людный печальный кортеж. Невский
в этом
месте был запружен войсками, которые, при появлении траурных дрог, выстроились и под звуки похоронного марша двинулись по направлению к Смоленскому кладбищу.
В разных
местах, на покрытых эстрадах, мерцали огни, и раздавались звуки музыки, которые, благодаря влажности воздуха, даже
в небольшом расстоянии доходили до слуха
в виде треска.
Мы уселись где-то
в шестом или седьмом ряду, и Прокоп никогда не роптал на себя так, как теперь, за то, что пожалел полтора рубля и не взял
места во втором ряду, где сидели мои друзья.
Припомнил, сколько я
в таком-то случае денег даром бросил, сколько
в таком-то
месте посеял, сколько у меня еще остается, и наконец достанет ли…
Как ни неожиданна была для меня эта встреча, но, взглянувши на Кирсанова поближе, я без труда понял, что, при скромности и аккуратности этого молодого человека, ему самое
место —
в статистике.
Разве эта графа не столь обширна, чтобы
в ней не нашли себе естественного
места шпионы?
Старик Кеттле встал с
места и простер руки
в знак мира и любви.
Осмотр сфинксов прошел довольно холодно, быть может, потому, что предстоявшее заседание слишком живо затрогивало личные интересы конгрессистов.
В этом заседании предстояло окончательно решить вопрос об учреждении постоянной комиссии, то есть определить, какие откроются по этому случаю новые
места и на кого падет жребий заместить их. Но естественно, что коль скоро выступают на сцену подобные жгучие вопросы, то прений по поводу их следует ожидать оживленных и даже бурных.
— Да где же ты
в другом
месте таких поросят найдешь?
Но для меня написать статью об оспопрививании — все равно что плюнуть
в порожнее
место.
Эти тревоги были тем естественнее, что дело мое, совсем неожиданным для меня образом, вступило
в новый фазис,
в котором сестрицы, законные наследницы моих миллионов, были оттеснены далеко на задний план, а на
место их,
в качестве гражданских истцов, явились лица, так сказать, абстрактные и, во всяком случае, для меня посторонние.
Образование проникло всюду, так что даже пастухи, охраняя вверенные им стада, очень удовлетворительно склоняют mensa. [стол.] Паспортов нет; на
место их введены маленькие-маленькие карточки, которые, занимая
в кармане втрое менее
места против прежних неуклюжих листов, доставляют населению удобства неисчислимые.
Едва вошел Прокоп,
в сопровождении двоих жандармов, как присяжные повскакали с своих
мест и хором возгласили...
Припомнились мне также некоторые подробности из деятельности"православного жида": как он за сутки до судоговорения залез
в секретное
место, предназначенное исключительно для присяжных заседателей (кажется, это было
в Ахалцихе Кутаисском), как сначала пришел туда один заседатель и через минуту вышел вон, изумленный, утешенный и убежденный, забыв даже, зачем отлучался из комнаты заседателей; как он вошел обратно
в эту комнату и мигнул; как, вслед за тем, все прочие заседатели по очереди направлялись, под конвоем,
в секретную, и все выходили оттуда изумленные, утешенные и убежденные…
Эти люди
в свое время были носителями очень почтенных идеалов и стремились к осуществлению их со всем пылом самоотверженности, рискуя даже потерять столоначальнические
места, которые они
в то время занимали.
Я чужд был всяких претензий возводить
в тип кого-либо из моих героев; я знаю, что
в каждом из них найдется довольно много противоречий, которые, быть может, дадут
место некоторым недоразумениям.
Что он под шумок что-то подстраивает и округляет: там переселеньице на вертячие пески устроит,
в другом
месте коноплянички или капустнички оттянет, будто как испокон веку так владел.
Надобно было, стало быть, приискав для него новую и не очень дорогую Эвридику, поместить их обоих
в безопасном
месте, а затем, смотря по обстоятельствам, прикидывать кой-какие безделушки, чтоб не разогорчить старика вконец.
— Петр Иваныч вскочил с
места и взвился во весь рост, словно получил электрический удар
в поясницу, — мне оставить!
В одном только Петр Иваныч не прав: он сознает, что предмета для тыканья руками уже не существует, и все-таки продолжает тыкать (и притом тыкает совсем не
в то
место, куда следует тыкать, как это сейчас будет объяснено).
Это своего рода укрепленное
место,
в которое даже сам Петр Иваныч Дракин (он, по всей справедливости, считается коноводом кадыков, и действительно держит высоко свое знамя) — и тот не мог проникнуть, как ни старался.
Потому что, если б предоставили Дракину вести на общественный счет железные пути, во-первых, он, конечно, не оставил бы ни одного живого
места в целой России, а во-вторых, наверное, он опять почувствовал бы себя
в обладании"предмета", и вследствие этого сердце его сделалось бы доступным милосердию и прощению.
Там прослышит: дорогу новую придумывают,
в другом
месте — банк облюбовывают,
в третьем — такое предприятие, ну, такое предприятие… ах, прах побери да и совсем!
На
место его народился тип новый, деятельный. Но не с новыми идеалами, а с старыми же,
в которые, взамен"нраву моему не препятствуй", пущена легкая струя бездельничества и хищности. Это люди, насквозь проникнутые убеждением, что бессовестность и тупоумие призваны обновить мир. Они представляют собой четвертый итог, о котором я и поведу теперь речь.