И таким образом целых семь дней сряду. Придет, выкурит три-четыре папиросы,
выпьет рюмку водки, закусит и уйдет. Под конец даже так меня полюбил, что начал говорить мне ты.
Неточные совпадения
И точно, за обедом мы
пьем сравнительно довольно мало, так что, когда я, руководясь бывшими примерами, налил себе перед закуской большую (железнодорожную)
рюмку водки, то на меня оглянулись с некоторым беспокойством. Затем: по
рюмке хересу, по стакану доброго лафита и по бутылке шампанского на человека — и только.
Мы обедаем впятером.
Выпиваем по
рюмке хересу, по стакану доброго лафита и по бутылке шампанского на человека — и только.
Как страстный любитель потрясаний, дедушка, разумеется, не мог ни устоять, ни усидеть, и потому притопывал, приплясывал, жаловал по
рюмке, сам
выпивал по две, и проводил таким образом время до ужина.
Согласился. Съели по два куска кулебяки;
выпили по две
рюмки водки.
Однажды, находясь в хорошей компании, я
выпил,
рюмку за
рюмкой, рублей на двадцать ассигнациями водки и, совершивши этот подвиг, исчез.
Объятый ужасом, я инстинктивно схватился за графин и сразу
выпил десять
рюмок очищенной.
Но в глазах у меня рябило, дух занимало, и я некоторое время не мог прийти в себя. Однако ж две-три
рюмки водки — и я
был уже в состоянии продолжать.
— Помянем, брат, доброе старое время! — воскликнул Менандр, наливая
рюмку водки, — хорошо тогда
было!
Быть может, время так и прошло бы в мирном веселии, если б Прокоп не
выпил несколько лишних
рюмок хересу и под их наитием не вздумал вступить в религиозный спор.
— C'est ici que le sort du malheureux von-Zonn a ete decide! ah, soyons sur nos gardes! [Здесь
была решена участь несчастного фон Зона! ах,
будем осторожны!] — вздохнул Левассер, что не помешало ему сделать честь двум девицам, предложив им по
рюмке коньяку.
«Скучаешь, видно, дяденька?» // — Нет, тут статья особая, // Не скука тут — война! // И сам, и люди вечером // Уйдут, а к Федосеичу // В каморку враг: поборемся! // Борюсь я десять лет. // Как
выпьешь рюмку лишнюю, // Махорки как накуришься, // Как эта печь накалится // Да свечка нагорит — // Так тут устой… — // Я вспомнила // Про богатырство дедово: // «Ты, дядюшка, — сказала я, — // Должно быть, богатырь».
«Вот, — воскликнул он, — хоть мы и в глуши живем, а в торжественных случаях имеем чем себя повеселить!» Он налил три бокала и рюмку, провозгласил здоровье «неоцененных посетителей» и разом, по-военному, хлопнул свой бокал, а Арину Власьевну заставил
выпить рюмку до последней капельки.
Неточные совпадения
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В то время жирный
был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй
рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты, от кого я пьян бывал!
— Точно-с, Павел Иванович, — сказал Селифан, оборотясь с козел, веселый, — очень почтенный барин. Угостительный помещик! По
рюмке шампанского выслал. Точно-с, и приказал от стола отпустить блюда — оченно хорошего блюда, деликатного скусу. Такого почтительного господина еще и не
было.
Отделавши суп и запивши
рюмкой наливки (наливка
была отличная), Чичиков сказал так Костанжоглу:
Он то и дело подливал да подливал; чего ж не допивали гости, давал допить Алексаше и Николаше, которые так и хлопали
рюмка за
рюмкой, а встали из-за стола — как бы ни в чем не бывали, точно
выпили по стакану воды.
На бюре, выложенном перламутною мозаикой, которая местами уже выпала и оставила после себя одни желтенькие желобки, наполненные клеем, лежало множество всякой всячины: куча исписанных мелко бумажек, накрытых мраморным позеленевшим прессом с яичком наверху, какая-то старинная книга в кожаном переплете с красным обрезом, лимон, весь высохший, ростом не более лесного ореха, отломленная ручка кресел,
рюмка с какою-то жидкостью и тремя мухами, накрытая письмом, кусочек сургучика, кусочек где-то поднятой тряпки, два пера, запачканные чернилами, высохшие, как в чахотке, зубочистка, совершенно пожелтевшая, которою хозяин, может
быть, ковырял в зубах своих еще до нашествия на Москву французов.