Неточные совпадения
Приходит он к городничему и рассказывает, что вот так и так, „желает, дескать, борода в землю в мундире лечь, по закону же не имеет
на то ни малейшего права; так не угодно ли вам будет, Густав Карлыч,
принять это обстоятельство к соображению?“
И его высокородие ничего:
приняли и даже ласково посмотрели
на Дмитрия Борисыча.
Ябедником и кляузником за то единственно, что я
принял на себя защиту невинности!
Время это самое веселое; вид возрождающейся природы благотворно действует
на самого сонливого человека; все
принимает какой-то необычный, праздничный оттенок, все одевается радужными цветами.
Стала она сначала ходить к управительше
на горькую свою долю жаловаться, а управительшин-то сын молодой да такой милосердый, да добрый; живейшее, можно сказать, участие
принял. Засидится ли она поздно вечером — проводить ее пойдет до дому; сено ли у пономаря все выдет — у отца сена выпросит, ржицы из господских анбаров отсыплет — и все это по сердолюбию; а управительша, как увидит пономарицу, все плачет, точно глаза у ней
на мокром месте.
— Я, — говорит, — Евсигнеюшка, из-за тебя, смотри, какой грех
на душу
приняла!
И за всем тем княжна не может не
принять в соображение и того обстоятельства, что ведь Техоцкий совсем даже не человек, что ему можно приказать любить себя, как можно приказать отнести письмо
на почту.
Разговаривая с ней за ужином, я вижу, как этот взор беспрестанно косит во все стороны, и в то время, когда, среди самой любезной фразы, голос ее внезапно обрывается и
принимает тоны надорванной струны, я заранее уж знаю, что кто-нибудь из приглашенных взял два куска жаркого вместо одного, или что лакеи
на один из столов, где должно стоять кагорское, ценою не свыше сорока копеек, поставил шато-лафит в рубль серебром.
Мало-помалу образовались в зале кружки, и даже Алексей Дмитрич, желая
принять участие в общем разговоре, начал слоняться из одного угла в другой, наводя
на все сердца нестерпимое уныние. Женский пол скромно пробирался через зал в гостиную и робко усаживался по стенке, в ожидании хозяек.
Пришел он в лес дремучий, темный, неисходимый, пал
на землю и возрыдал многими слезами:"О прекрасная мати-пустыня!
прими мя грешного, прелестью плотскою яко проказою пораженного!
"Любезнейший Николай Иваныч! После того, как мы с вами расстались, известная вам Скорпиона Аспидовна сочла нужным подать
на вас прошение, с которого препровождая при сем копию, прошу вас
принять уверение, и пр.".
Малявка. Ну! вот я и говорю, то есть, хозяйке-то своей: «Смотри, мол, Матренушка, какая у нас буренушка-то гладкая стала!» Ну, и ничего опять,
на том и стали, что больно уж коровушка-то хороша. Только
на другой же день забегает к нам это сотский."Ступай, говорит, Семен: барин [В некоторых губерниях крестьяне называют станового пристава барином. (
Прим. Салтыкова-Щедрина.)]
на стан требует". Ну, мы еще и в ту пору с хозяйкой маленько посумнились: «Пошто, мол, становому
на стан меня требовать!..»
Кажется, и вы покраснели и даже чуть-чуть не споткнулись
на ровном месте; и у вас зажглись глазки, и вся ваша миниятюрная фигурка внезапно
приняла какой-то томный и немного ленивый характер?
Однако они предосторожностей особенных не
приняли, и вот, в одно прекрасное утро, бабенка, зная, что муж
на дворе колодезь копать зачал, подошла к самой яме и начала его звать.
Чумазые веселились довольно шумно, нередко даже дрались между собою; они долгое время сначала сидели около маменькиных юпок, не решаясь вступить
на арену веселия, но, однажды решившись, откровенно
приняли княжеский зал за скотный двор и предались всей необузданности своих побуждений; напротив того, «душки» вели себя смирно, грациозно расшаркивались сперва одною ножкой, потом другою, и даже весьма удовлетворительно лепетали французские фразы.
И
на совете губернских аристократов было решено Горехвастова
принимать, но в карты с ним не играть, и вообще держать больше около дам, для которых он, своими талантами, может доставить приятное развлечение.
Я
принял ее у барона Оксендорфа — знаете, известный магнат есть,
на острове Эзеле.
Не по нраву ей, что ли, это пришлось или так уж всем естеством баба пагубная была — только стала она меня оберегаться.
На улице ли встретит — в избу хоронится, в поле завидит — назад в деревню бежит. Стал я
примечать, что и парни меня будто
на смех подымают; идешь это по деревне, а сзади тебя то и дело смех да шушуканье."Слышь, мол, Гаранька, ночесь Парашка от тоски по тебе задавиться хотела!"Ну и я все терпел; терпел не от робости, а по той причине, что развлекаться мне пустым делом не хотелось.
Принял он, сударь, и схиму, перед кончиной, по той причине, что перед лицо божие похотел предстать в ангельском всеоружии; об одном только жалел, что не сподобил его бог мученический венец восприять, что вот он
на свободе преставляется, а не в узах и не в тесноте.
Одни
на воду веруют; соберутся, знашь, в избе, поставят посреди чан с водой и стоят вокруг, доколе вода не замутится; другие девку нагую в подполье запирают, да потом ей кланяются; третьи говорят"Несогрешивый спасенья не имет", — и стараются по этой причине как возможно больше греха
на душу
принять, чтоб потом было что замаливать.
Эти
на все готовы: и смерть
принять, и поругание претерпеть — все это даже за радость себе почитают.
Вот он и бежал; старую веру, слышь,
принял, да потом нашими благоприятелями и уставлен к нам пастырем! И ума-то даже хитрого не имел, да, видно, по этой причине и полюбился нашим милостивцам, что
на нем подозренья держать было нельзя; весь он был в их руках.
Стали было они меня понуждать поначалу, чтоб я вместе с ними в уговорах часть
принял; однако так сердце у меня сильно растужилось, что я не похотел
принять на душу новый грех.
Предлагаемый рассказ заимствован из записок, оставшихся после приятеля моего, Марка Ардалионыча Филоверитова, с которым читатель имел уже случай отчасти познакомиться. [См. «Надорванные». (
Прим. Салтыкова-Щедрина.)] Они показались мне, несмотря
на небрежность отделки, достаточно любопытными, чтобы предложить их
на суд публики.
— Меры она точно что
принять может-с, да и запираться будет непременно, однако
на это обращать внимания не следует, потому как с ними один разговор — под арест-с, а там как бог рассудит… А впрочем, вашему высокоблагородию насчет этого дела и опасаться нельзя-с, потому как тут и истцы налицо…
Только к центру, там, где находится и базарная площадь, город становится как будто люднее и
принимает физиономию торгового села. Тут уже попадаются изредка каменные дома местных купцов, лари,
на которых симметрически расположены калачи и баранки, тут же снуют приказные, поспешающие в присутствие или обратно, и, меланхолически прислонясь где-нибудь у ворот, тупо посматривают
на базарную площадь туземные мещане, в нагольных тулупах, заложив одну руку за пазуху, а другую засунув в боковой карман.
— Помилуйте, как же это возможно? Да уж одно то во внимание
примите, что служба какая будет!
На одни украшения сколько тысяч пошло-с, лепирии золотые, и все одно к одному-с…
Мавра Кузьмовна позеленела; она никак не рассчитывала ни
на вмешательство Половникова, ни
на то, что разговор
примет столь неприятный для нее оборот.
Следователь перестает
на время быть человеком и
принимает все свойства бесплотного существа: способность улетучиваться, проникать и проникаться и т. Д. И сколько страха, сколько ожиданий борется в одно и то же время в его сердце!
(
Прим Салтыкова-Щедрина.)] и уехал
на именинный бал к стряпчему.
Неточные совпадения
Задумчивость, ее подруга // От самых колыбельных дней, // Теченье сельского досуга // Мечтами украшала ей. // Ее изнеженные пальцы // Не знали игл; склонясь
на пяльцы, // Узором шелковым она // Не оживляла полотна. // Охоты властвовать
примета, // С послушной куклою дитя // Приготовляется шутя // К приличию, закону света, // И важно повторяет ей // Уроки маменьки своей.
Минуты две они молчали, // Но к ней Онегин подошел // И молвил: «Вы ко мне писали, // Не отпирайтесь. Я прочел // Души доверчивой признанья, // Любви невинной излиянья; // Мне ваша искренность мила; // Она в волненье привела // Давно умолкнувшие чувства; // Но вас хвалить я не хочу; // Я за нее вам отплачу // Признаньем также без искусства; //
Примите исповедь мою: // Себя
на суд вам отдаю.
И чье-нибудь он сердце тронет; // И, сохраненная судьбой, // Быть может, в Лете не потонет // Строфа, слагаемая мной; // Быть может (лестная надежда!), // Укажет будущий невежда //
На мой прославленный портрет // И молвит: то-то был поэт! //
Прими ж мои благодаренья, // Поклонник мирных аонид, // О ты, чья память сохранит // Мои летучие творенья, // Чья благосклонная рука // Потреплет лавры старика!
Татьяна верила преданьям // Простонародной старины, // И снам, и карточным гаданьям, // И предсказаниям луны. // Ее тревожили
приметы; // Таинственно ей все предметы // Провозглашали что-нибудь, // Предчувствия теснили грудь. // Жеманный кот,
на печке сидя, // Мурлыча, лапкой рыльце мыл: // То несомненный знак ей был, // Что едут гости. Вдруг увидя // Младой двурогий лик луны //
На небе с левой стороны,
О себе приезжий, как казалось, избегал много говорить; если же говорил, то какими-то общими местами, с заметною скромностию, и разговор его в таких случаях
принимал несколько книжные обороты: что он не значащий червь мира сего и не достоин того, чтобы много о нем заботились, что испытал много
на веку своем, претерпел
на службе за правду, имел много неприятелей, покушавшихся даже
на жизнь его, и что теперь, желая успокоиться, ищет избрать наконец место для жительства, и что, прибывши в этот город, почел за непременный долг засвидетельствовать свое почтение первым его сановникам.