«Губернские очерки» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1857) по всей классике
Убиица-то он один, да знакомых да сватовей у него чуть не целый уезд; ты вот и поди перебирать всех этих знакомых, да и преступника-то подмасли, чтоб он побольше народу оговаривал: был, мол, в таком-то часу у такого-то крестьянина? не пошел ли от него к такому-то? а часы выбирай те, которые нужно… ну, и привлекай, и привлекай.
Да скрыть-то нельзя-с! потому что кто его знает? может, он и в другом месте попадется, так и тебя заодно уж оговорит, а наш брат полицейский тоже свинья не последняя: не размыслит того, что товарища на поруганье предавать не следует — ломит себе на бумагу асе, что ни сбрешут ему на допросе! ну, и не разделаешься с ним, пожалуй, в ту пору…
Это обстоятельство не осталось для нас незамеченным, и мы не намерены его оправдывать, хотя и должны оговорить, что подобного рода ложные и невежественные понятия гораздо простительнее крестьянам, нежели другим, высшим классам общества, имеющим претензию на образованность.
Её прабабка в своём завещании специально оговорила этот пункт – никто из родственников и ни при каких обстоятельствах не должен надевать изумруды, в особенности если они были добыты на шахтах, принадлежащих их семье.
Давайте сразу оговорим количество прикладываний к груди ночью, необходимых малышу для восполнения потребности в питании.
Её прабабка в своём завещании специально оговорила этот пункт – никто из родственников и ни при каких обстоятельствах не должен надевать изумруды, в особенности если они были добыты на шахтах, принадлежащих их семье.
Первым побуждением было пригласить сенаторов-заговорщиков занять их места, особо оговорив, что им ничто не грозит.