«Господа ташкентцы» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1873) по всей классике
Некоторое время юноша колеблется между гражданской палатой и земским судом. В гражданской палате существуют крепостные дела («прекраснейшие, мой друг, эти места!» — говорят растроганные родители), но там «зодчество» ограничивается только устройством и приумножением собственного благосостояния. В Земском суде менее шансов для зодчества имущественного, зато большой простор для зодчества исторического. Историческое зодчество прельщает юношу своим размахом, своею красивостью.
Княжна взбежала по лестнице, притворно улыбавшаяся девушка сказала: сюда, сюда! и княжна очутилась, в передней перед старою женщиной с восточным типом лица, которая с растроганным выражением быстро шла ей навстречу.
Она кончила долгим певучим аккордом, и голос ее пропал в нем. Она вдруг остановилась, положила руки на колени и, сама растроганная, взволнованная, поглядела на Обломова: что он?
– Нет-нет, королева, – отвечал растроганный дворецкий, – вы не умрёте, и хоть вы действительно увидите ваших детей, но только у меня – там, где я их спрятал.
– Нет-нет, королева, – отвечал растроганный дворецкий, – вы не умрёте, и хоть вы действительно увидите ваших детей, но только у меня – там, где я их спрятал.
– Мамочка, дорогая моя мамочка! – воскликнул он, глубоко растроганный.
На этот раз, однако, он выглядел растроганным и взволнованным.