Неточные совпадения
И вот теперь он с нетерпением ждал приезда братьев. Но при этом он совсем не думал о том, какое влияние
будет иметь этот приезд на дальнейшую его судьбу (по-видимому, он решил, что об этом и думать нечего), а загадывал только, привезет ли ему брат Павел табаку и
сколько именно.
Если б Арина Петровна слышала этот диалог, наверно, она не воздержалась бы, чтоб не сказать: ну, затарантила таранта! Но Степка-балбес именно тем и счастлив
был, что слух его, так сказать, не задерживал посторонних речей. Иудушка мог говорить
сколько угодно и
быть вполне уверенным, что ни одно его слово не достигнет по назначению.
Первый удар властности Арины Петровны
был нанесен не столько отменой крепостного права,
сколько теми приготовлениями, которые предшествовали этой отмене.
«Очисти»! «очисти»! — машинально лепечет язык, а мысль так и летает: то на антресоли заглянет, то на погреб зайдет («
сколько добра по осени
было — всё растащили!»), то начнет что-то припоминать — далекое-далекое.
Павел Владимирыч вздрогнул, но молчал. Очень возможно, что при слове «капитал» он совсем не об инсинуациях Арины Петровны помышлял, а просто ему подумалось: вот и сентябрь на дворе, проценты получать надобно… шестьдесят семь тысяч шестьсот на пять помножить да на два потом разделить —
сколько это
будет?
Сколько раз, в
былое время, Арина Петровна крикивала за это на него: да
ешь же, прости Господи, сатана! — да, видно, он позабыл маменькины наставления.
Сверх нужды
пить не станем, а
сколько нужно, столько и
выпьем.
— Что у нас за запасы! вот у вас бывали запасы, так это так.
Сколько одних погребов
было, и нигде ни одного местечка пустого!
— Бывали и у меня запасы — не хочу солгать, никогда не
была бездомовницей. А что касается до того, что погребов
было много, так ведь тогда и колесо большое
было, ртов-то вдесятеро против нынешнего
было. Одной дворни
сколько — всякому припаси да всякого накорми. Тому огурчика, тому кваску — понемножку да помаленьку, — ан, смотришь, и многонько всего изойдет.
Причем
был приятно удивлен, что даже особенных издержек для него по этому случаю не предстояло, потому что Арина Петровна еще при жизни отложила сумму на похороны, расписав очень подробно,
сколько и куда следует употребить.
— По-родственному? Чего же лучше, коли по-родственному? А
сколько это, поп,
будет? шесть тысяч рублей, ежели на месяцб разделить,
сколько это
будет?
— У нас здесь всякие грибы
есть: и рыжички, и волнушечки, и груздочки, и подосиннички — страсть
сколько! — соблазнительно прошамкала Афимьюшка.
Потом начались рассказы про дворовых девок:
скольких она сама «заставала»,
скольких выслеживала при помощи доверенных лиц, и преимущественно Улитушки. Старческая память с изумительною отчетливостью хранила эти воспоминания. Во всем ее прошлом, сером, всецело поглощенном мелким и крупным скопидомством, сослеживание вожделеющих дворовых девок
было единственным романическим элементом, затрогивавшим какую-то живую струну.
— Чтоб ему хорошо там
было! не как-нибудь, а настоящим бы манером! Да билетец, билетец-то выправь. Не забудь! По билету мы его после везде отыщем! А на расходы я тебе две двадцатипятирублевеньких отпущу. Знаю ведь я, все знаю! И там сунуть придется, и в другом месте барашка в бумажке подарить… Ахти, грехи наши, грехи! Все мы люди, все человеки, все сладенького да хорошенького хотим! Вот и Володька наш! Кажется, велик ли, и всего с ноготок, а поди-ка,
сколько уж денег стоит!
— Конечно, из нашей сестры много глупых бывает, — продолжала она, нахально раскачиваясь на стуле и барабаня рукой по столу, — иную так осетит, что она из-за ситцевого платья на все готова, а другая и просто, безо всего, себя потеряет!.. Квасу, говорит, огурцов, пей-ешь,
сколько хочется! Нашли, чем прельстить!
Но только что он начал забываться на этой мысли, только что начинал соображать,
сколько в кадке может
быть огурцов и
сколько следует, при самом широком расчете, положить огурцов на человека, как опять в голове мелькнул луч действительности и разом перевернул вверх дном все его расчеты.
Евпраксеюшка могла целыми днями не показываться в доме, людишки могли
сколько хотели вольничать и бездельничать на дворе — он ко всему относился безучастно, как будто ничего не
было.
— А
сколько, по-твоему, тут десятин
будет?
— А я так думаю, что непременно шестьсот — семьсот на десятину
будет. Да не на старую десятину, а на нынешнюю, на тридцатку. Постой! погоди! ежели по шестисот… ну, по шестисот по пятидесяти положить, —
сколько же на ста пяти десятинах дерев
будет?
— А ну-тко, брат, давай прикинем:
сколько это
будет, ежели всю пустошь по разноте распродать?
— Я-то не пойду, а к примеру… И не такие, друг, повороты на свете бывают! Вон в газетах пишут: какой столб Наполеон
был, да и тот прогадал, не потрафил. Так-то, брат.
Сколько же тебе требуется ржицы-то?
В это время, когда экипаж был таким образом остановлен, Селифан и Петрушка, набожно снявши шляпу, рассматривали, кто, как, в чем и на чем ехал, считая числом,
сколько было всех и пеших и ехавших, а барин, приказавши им не признаваться и не кланяться никому из знакомых лакеев, тоже принялся рассматривать робко сквозь стеклышка, находившиеся в кожаных занавесках: за гробом шли, снявши шляпы, все чиновники.
И бегу, этта, я за ним, а сам кричу благим матом; а как с лестницы в подворотню выходить — набежал я с размаху на дворника и на господ, а
сколько было с ним господ, не упомню, а дворник за то меня обругал, а другой дворник тоже обругал, и дворникова баба вышла, тоже нас обругала, и господин один в подворотню входил, с дамою, и тоже нас обругал, потому мы с Митькой поперек места легли: я Митьку за волосы схватил и повалил и стал тузить, а Митька тоже, из-под меня, за волосы меня ухватил и стал тузить, а делали мы то не по злобе, а по всей то есь любови, играючи.
— Много между нами есть старших и советом умнейших, но коли меня почтили, то мой совет: не терять, товарищи, времени и гнаться за татарином. Ибо вы сами знаете, что за человек татарин. Он не станет с награбленным добром ожидать нашего прихода, а мигом размытарит его, так что и следов не найдешь. Так мой совет: идти. Мы здесь уже погуляли. Ляхи знают, что такое козаки; за веру,
сколько было по силам, отмстили; корысти же с голодного города не много. Итак, мой совет — идти.
Неточные совпадения
Но я не создан для блаженства; // Ему чужда душа моя; // Напрасны ваши совершенства: // Их вовсе недостоин я. // Поверьте (совесть в том порукой), // Супружество нам
будет мукой. // Я,
сколько ни любил бы вас, // Привыкнув, разлюблю тотчас; // Начнете плакать: ваши слезы // Не тронут сердца моего, // А
будут лишь бесить его. // Судите ж вы, какие розы // Нам заготовит Гименей // И, может
быть, на много дней.
Когда бы жизнь домашним кругом // Я ограничить захотел; // Когда б мне
быть отцом, супругом // Приятный жребий повелел; // Когда б семейственной картиной // Пленился я хоть миг единой, — // То, верно б, кроме вас одной, // Невесты не искал иной. // Скажу без блесток мадригальных: // Нашед мой прежний идеал, // Я, верно б, вас одну избрал // В подруги дней моих печальных, // Всего прекрасного в залог, // И
был бы счастлив…
сколько мог!
— А
сколько их
будет числом?
Читателю, я думаю, приятно
будет узнать, что он всякие два дни переменял на себе белье, а летом во время жаров даже и всякий день: всякий сколько-нибудь неприятный запах уже оскорблял его.
— Но представьте же, Анна Григорьевна, каково мое
было положение, когда я услышала это. «И теперь, — говорит Коробочка, — я не знаю, говорит, что мне делать. Заставил, говорит, подписать меня какую-то фальшивую бумагу, бросил пятнадцать рублей ассигнациями; я, говорит, неопытная беспомощная вдова, я ничего не знаю…» Так вот происшествия! Но только если бы вы могли сколько-нибудь себе представить, как я вся перетревожилась.