Неточные совпадения
Наконец он дошел до погоста, и тут бодрость окончательно оставила его. Барская усадьба
смотрела из-за деревьев так мирно, словно в ней не происходило ничего особенного; но
на него ее вид произвел действие медузиной головы. Там чудился ему гроб. Гроб! гроб! гроб! — повторял он бессознательно про себя. И не решился-таки идти прямо в усадьбу, а зашел прежде к священнику и послал его известить о своем приходе и узнать, примет ли его
маменька.
Арина Петровна много раз уже рассказывала детям эпопею своих первых шагов
на арене благоприобретения, но, по-видимому, она и доднесь не утратила в их глазах интереса новизны. Порфирий Владимирыч слушал
маменьку, то улыбаясь, то вздыхая, то закатывая глаза, то опуская их,
смотря по свойству перипетий, через которые она проходила. А Павел Владимирыч даже большие глаза раскрыл, словно ребенок, которому рассказывают знакомую, но никогда не надоедающую сказку.
А Порфирий Владимирыч
смотрел на милого друга
маменьку и скорбно покачивал в такт головою.
—
Посмотрите на меня! — продолжал он, — как брат — я скорблю! Не раз, может быть, и всплакнул… Жаль брата, очень, даже до слез жаль… Всплакнешь, да и опомнишься: а Бог-то
на что! Неужто Бог хуже нашего знает, как и что? Поразмыслишь эдак — и ободришься. Так-то и всем поступать надо! И вам,
маменька, и вам, племяннушки, и вам… всем! — обратился он к прислуге. —
Посмотрите на меня, каким я молодцом хожу!
В таком духе разговор длится и до обеда, и во время обеда, и после обеда. Арине Петровне даже
на стуле не сидится от нетерпения. По мере того как Иудушка растабарывает, ей все чаще и чаще приходит
на мысль: а что, ежели… прокляну? Но Иудушка даже и не подозревает того, что в душе матери происходит целая буря; он
смотрит так ясно и продолжает себе потихоньку да полегоньку притеснять милого друга
маменьку своей безнадежною канителью.
— Как знать, милый друг
маменька! А вдруг полки идут! Может быть, война или возмущение — чтоб были полки в срок
на местах! Вон, намеднись, становой сказывал мне, Наполеон III помер, — наверное, теперь французы куролесить начнут! Натурально, наши сейчас вперед — ну, и давай, мужичок, подводку! Да в стыть, да в метель, да в бездорожицу — ни
на что не
посмотрят: поезжай, мужичок, коли начальство велит! А нас с вами покамест еще поберегут, с подводой не выгонят!
Наконец оба, и отец и сын, появились в столовую. Петенька был красен и тяжело дышал; глаза у него
смотрели широко, волосы
на голове растрепались, лоб был усеян мелкими каплями пота. Напротив, Иудушка вошел бледный и злой; хотел казаться равнодушным, но, несмотря
на все усилия, нижняя губа его дрожала. Насилу мог он выговорить обычное утреннее приветствие милому другу
маменьке.
— То-то «кажется»! Нам всегда «кажется», а
посмотришь да поглядишь — и тут кривйнько, и там гниленько… Вот так-то мы и об чужих состояниях понятия себе составляем: «кажется»! все «кажется»! А впрочем, хорошенькая у вас усадьбица; преудобно вас покойница
маменька устроила, немало даже из собственных средств
на усадьбу употребила… Ну, да ведь сиротам не грех и помочь!
«И как ведь скончалась-то, именно только праведники такой кончины удостоиваются! — лгал он самому себе, сам, впрочем, не понимая, лжет он или говорит правду, — без болезни, без смуты… так! Вздохнула —
смотрим, а ее уж и нет! Ах,
маменька,
маменька! И улыбочка
на лице, и румянчик… И ручка сложена, как будто благословить хочет, и глазки закрыла… адье!»
— Нет,
маменька, не говорите! оно, конечно, сразу не видно, однако как тут рубль, в другом месте — полтина, да в третьем — четвертачок… Как
посмотришь да поглядишь… А впрочем, позвольте, я лучше сейчас все
на цифрах прикину! Цифра — святое дело; она уж не солжет!
Я таки не наудивляюсь перемене и батенькиного обхождения. Бывало, при малейшем противоречном слове маменька не могли уже другого произнести, ибо очутивалися в другой комнате, разумеется, против воли… но это дело семейное; а тут папенька
смотрели на маменьку удивленными глазами, пыхтели, надувалися и, как увидели слезы ее, то, конечно, войдя в материнские чувства, сказали без гнева и размышления, а так, просто, дружелюбно:
Неточные совпадения
Марья Антоновна. Право,
маменька, все
смотрел. И как начал говорить о литературе, то взглянул
на меня, и потом, когда рассказывал, как играл в вист с посланниками, и тогда
посмотрел на меня.
— Ба! да и ты… с намерениями! — пробормотал он,
посмотрев на нее чуть не с ненавистью и насмешливо улыбнувшись. — Я бы должен был это сообразить… Что ж, и похвально; тебе же лучше… и дойдешь до такой черты, что не перешагнешь ее — несчастна будешь, а перешагнешь, — может, еще несчастнее будешь… А впрочем, все это вздор! — прибавил он раздражительно, досадуя
на свое невольное увлечение. — Я хотел только сказать, что у вас,
маменька, я прощения прошу, — заключил он резко и отрывисто.
— Это действительно правда, — сказала Дуня, прямо и строго
смотря на брата. —
Маменька, входя
на лестницу, даже крестилась от страху.
— А-а-а! А помните,
маменька, я влюблен-то был и жениться хотел, — вдруг сказал он,
смотря на мать, пораженную неожиданным оборотом и тоном, с которым он об этом заговорил.
Варвара. Ну, уж едва ли.
На мужа не смеет глаз поднять.
Маменька замечать это стала, ходит да все
на нее косится, так змеей и
смотрит; а она от этого еще хуже. Просто мука глядеть-то
на нее! Да и я боюсь.