— Вот я давно хотел тебе сказать, — продолжал между тем Иудушка, — не нравится мне,
куда как не нравится, что вы по этим… по ярмаркам ездите! Хоть тебе и нйлюбо, что я об гитарах говорил, а все-таки…
— Можно и четвертцу. Только зараньше я тебе говорю: кусается, друг, нынче рожь,
куда как кусается! Так вот как мы с тобой сделаем: я тебе шесть четверичков отмерить велю, а ты мне, через восемь месяцев, два четверичка приполнцу отдашь — так оно четвертца в аккурат и будет! Процентов я не беру, а от избытка ржицей…
Неточные совпадения
— И
куда она экую прорву деньжищ девает! — удивлялся он, досчитываясь до цифры с лишком в восемьдесят тысяч на ассигнации, — братьям, я знаю, не ахти сколько посылает, сама живет скаредно, отца солеными полотками кормит… В ломбард! больше некуда,
как в ломбард кладет.
— Ты
куда ж это от матери уходил? — начала она, — знаешь ли,
как ты мать-то обеспокоил? Хорошо еще, что папенька ни об чем не узнал, — каково бы ему было при его-то положении?
Или встанет и начнет бродить по комнатам и все чего-то ищет, куда-то заглядывает, словно женщина, которая всю жизнь была в ключах и не понимает, где и
как она их потеряла.
Но, вглядевшись в дело пристальнее, он легко пришел к убеждению, что мир делового бездельничества настолько подвижен, что нет ни малейшего труда перенести его
куда угодно, в
какую угодно сферу.
Лицо широкое, белое, лоб узкий, обрамленный желтоватыми негустыми волосами, глаза крупные, тусклые, нос совершенно прямой, рот стертый, подернутый тою загадочною, словно куда-то убегающей улыбкой,
какую можно встретить на портретах, писанных доморощенными живописцами.
— И баиньки можно. И кроватка у меня готова для тебя, и все
как следует. Хочется тебе баиньки — почивай, Христос с тобой! А все-таки ты об этом подумай:
куда бы лучше, кабы ты с нами в Головлеве осталась!
Кабы не Бог, была бы ты теперь одна, не знала бы,
как с собою поступить, и
какую просьбу подать, и
куда подать, и чего на эту просьбу ожидать.
Бабенькины апартаменты были вытоплены. В спальной стояла совсем приготовленная постель, а на письменном столе пыхтел самовар; Афимьюшка оскребала на дне старинной бабенькиной шкатулочки остатки чая, сохранившиеся после Арины Петровны. Покуда настаивался чай, Федулыч, скрестивши руки, лицом к барышне, держался у двери, а по обеим сторонам стояли скотница и Марковна в таких позах,
как будто сейчас, по первому манию руки, готовы были бежать
куда глаза глядят.
Вызванное головлевской поездкой (после смерти бабушки Арины Петровны) сознание, что она «барышня», что у нее есть свое гнездо и свои могилы, что не все в ее жизни исчерпывается вонью и гвалтом гостиниц и постоялых дворов, что есть, наконец, убежище, в котором ее не настигнут подлые дыханья, зараженные запахом вина и конюшни,
куда не ворвется тот «усатый», с охрипшим от перепоя голосом и воспаленными глазами (ах, что он ей говорил!
какие жесты в ее присутствии делал!), — это сознание улетучилось почти сейчас вслед за тем,
как только пропало из вида Головлево.
И
как все это странно и жестоко сложилось! нельзя даже вообразить себе, что возможно какое-нибудь будущее, что существует дверь, через которую можно куда-нибудь выйти, что может хоть что-нибудь случиться.
Куда ни пойдешь, в
какую сторону ни повернешься, везде шевелятся серые призраки.
Извольте продолжать, вам искренно признаюсь, // Такой же я, как вы, ужасный либерал! // И от того, что прям и смело объясняюсь, //
Куда как много потерял!..
— Если все свести на нужное и серьезное, — продолжал Райский, —
куда как жизнь будет бедна, скучна! Только что человек выдумал, прибавил к ней — то и красит ее. В отступлениях от порядка, от формы, от ваших скучных правил только и есть отрады…
Неточные совпадения
«Не влюблена ль она?» — «В кого же? // Буянов сватался: отказ. // Ивану Петушкову — тоже. // Гусар Пыхтин гостил у нас; // Уж
как он Танею прельщался, //
Как мелким бесом рассыпался! // Я думала: пойдет авось; //
Куда! и снова дело врозь». — // «Что ж, матушка? за чем же стало? // В Москву, на ярманку невест! // Там, слышно, много праздных мест» — // «Ох, мой отец! доходу мало». — // «Довольно для одной зимы, // Не то уж дам хоть я взаймы».
Дни мчались: в воздухе нагретом // Уж разрешалася зима; // И он не сделался поэтом, // Не умер, не сошел с ума. // Весна живит его: впервые // Свои покои запертые, // Где зимовал он,
как сурок, // Двойные окна, камелек // Он ясным утром оставляет, // Несется вдоль Невы в санях. // На синих, иссеченных льдах // Играет солнце; грязно тает // На улицах разрытый снег. //
Куда по нем свой быстрый бег
Он был недоволен поведением Собакевича. Все-таки,
как бы то ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил
как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич все еще стоял на крыльце и,
как казалось, приглядывался, желая знать,
куда гость поедет.
В ту ж минуту приказываю заложить коляску: кучер Андрюшка спрашивает меня,
куда ехать, а я ничего не могу и говорить, гляжу просто ему в глаза,
как дура; я думаю, что он подумал, что я сумасшедшая.
Наверное, впрочем, неизвестно, хотя в показаниях крестьяне выразились прямо, что земская полиция был-де блудлив,
как кошка, и что уже не раз они его оберегали и один раз даже выгнали нагишом из какой-то избы,
куда он было забрался.