Неточные совпадения
— Не иначе, что
так будет! — повторяет Антон Васильев, — и Иван Михайлыч сказывал, что он проговаривался: шабаш! говорит, пойду к старухе хлеб всухомятку есть! Да ему, сударыня,
коли по правде сказать, и деваться-то, окроме здешнего места, некуда. По своим мужичкам долго в Москве не находится. Одежа тоже нужна, спокой…
— Стой! погоди!
коли ты говоришь, что не можешь меня судить,
так оправь меня, а его осуди! — прервала его Арина Петровна, которая вслушивалась и никак не могла разгадать: какой
такой подвох у Порфишки-кровопивца в голове засел.
— А
коли понимаешь,
так, стало быть, понимаешь и то, что, выделивши ему вологодскую-то деревню, можно обязательство с него стребовать, что он от папеньки отделен и всем доволен?
— Вот теперь вы — паинька! — сказал он, — ах! хорошо, голубушка,
коли кто с Богом в ладу живет! И он к Богу с молитвой, и Бог к нему с помощью. Так-то, добрый друг маменька!
— Уж
коли ты хочешь все знать,
так я могу и ответ дать. Жила я тут, покуда сын Павел был жив; умер он — я и уезжаю. А что касается до сундуков,
так Улитка давно за мной по твоему приказанью следит. А по мне, лучше прямо сказать матери, что она в подозрении состоит, нежели, как змея, из-за чужой спины на нее шипеть.
—
Так вот, взял да и проиграл. Ну,
коли у вас своих денег нет,
так из сиротских дайте!
— Ну, ладно. Только я, брат, говорю прямо: никогда я не обдумываю. У меня всегда ответ готов.
Коли ты правильного чего просишь — изволь! никогда я ни в чем правильном не откажу. Хоть и трудненько иногда, и не по силам, а ежели правильно — не могу отказать! Натура
такая. Ну, а ежели просишь неправильно — не прогневайся! Хоть и жалко тебя — а откажу! У меня, брат, вывертов нет! Я весь тут, на ладони. Ну, пойдем, пойдем в кабинет! Ты поговоришь, а я послушаю! Послушаем, послушаем, что
такое!
— А
коли затем только,
так напрасно трудился. Уезжай, брат! Эй, кто там? велите-ка для молодого барина кибитку закладывать. Да цыпленочка жареного, да икорки, да еще там чего-нибудь… яичек, что ли… в бумажку заверните. На станции, брат, и закусишь, покуда лошадей подкормят. С Богом!
— Никогда я не позволял! Он мне в то время написал: хочу, папа, жениться на Лидочке. Понимаешь: «хочу», а не «прошу позволения». Ну, и я ему ответил:
коли хочешьжениться,
так женись, я препятствовать не могу! Только всего и было.
— Нет, зачем оставлять! Я, брат, — прямик, я всякое дело начистоту вести люблю! Да отчего и не поговорить! Своего всякому жалко: и мне жалко, и тебе жалко — ну и поговорим! А
коли говорить будем,
так скажу тебе прямо: мне чужого не надобно, но и своего я не отдам. Потому что хоть вы мне и не чужие, а все-таки.
— Что ж делать! И перед
таким помолись! Богу ведь не киот, а молитва твоя нужна!
Коли ты искренно приступаешь,
так и перед плохенькими образами молитва твоя дойдет! А
коли ты только
так: болты-болты! да по сторонам поглядеть, да книксен сделать —
так и хорошие образа тебя не спасут!
— А
коли благодарна дяде,
так не фыркай на него, а слушайся. Добра тебе дядя желает, хоть иногда тебе и кажется…
— Сговорились и есть. Как не сговориться,
коли всякому видимо, что в ростепель ночью ехать нельзя. Все равно в поле, в зажоре просидите —
так, по-нашему, лучше уж дома!
— Так-с. А мы было давеча бунтовать собрались.
Коли ежели, думаем, нас к головлевскому барину под начало отдадут,
так все в отставку проситься будем.
— А ежели при этом еще
так поступать, как другие… вот как соседушка мой, господин Анпетов, например, или другой соседушка, господин Утробин…
так и до греха недалеко. Вон у господина Утробина: никак, с шесть человек этой пакости во дворе копается… А я этого не хочу. Я говорю
так:
коли Бог у меня моего ангела-хранителя отнял — стало быть,
так его святой воле угодно, чтоб я вдовцом был. А ежели я, по милости Божьей, вдовец, то, стало быть, должен вдоветь честно и ложе свое нескверно содержать.
Так ли, батя?
—
Так вот оно на мое и выходит.
Коли человек держит себя аккуратно: не срамословит, не суесловит, других не осуждает,
коли он притом никого не огорчил, ни у кого ничего не отнял… ну, и насчет соблазнов этих вел себя осторожно —
так и совесть у того человека завсегда покойна будет. И ничто к нему не пристанет, никакая грязь! А ежели кто из-за угла и осудит его,
так, по моему мнению,
такие осуждения даже в расчет принимать не следует. Плюнуть на них — и вся недолга!
— Ну, или простить! Я всегда
так и делаю:
коли меня кто осуждает, я его прощу да еще Богу за него помолюсь! И ему хорошо, что за него молитва до Бога дошла, да и мне хорошо: помолился, да и забыл!
— А мне хочется, чтоб все у нас хорошохонько было. Чтоб из него, из Володьки-то, со временем настоящий человек вышел. И Богу слуга, и царю — подданный.
Коли ежели Бог его крестьянством благословит,
так чтобы землю работать умел… Косить там, пахать, дрова рубить — всего чтобы понемножку. А ежели ему в другое звание судьба будет,
так чтобы ремесло знал, науку… Оттуда, слышь, и в учителя некоторые попадают!
— И на всякий день у нее платья разные, — словно во сне бредила Евпраксеюшка, — на сегодня одно, на завтра другое, а на праздник особенное. И в церкву в коляске четверней ездят: сперва она, потом господин. А поп, как увидит коляску, трезвонить начинает. А потом она у себя в своей комнате сидит.
Коли господину желательно с ней время провести, господина у себя принимает, а не то
так с девушкой, с горничной ейной, разговаривает или бисером вяжет!
— Те-те-те, голубушка! лучше уж не грешите! — без церемонии обличает ее Иудушка, —
коли на то пошло,
так я все перед вами сейчас выложу! Почему вы, например, тетеньку Варвару Михайловну в ту пору не остановили?
—
Так мы завтра ранехонько к обеденке сходим, да кстати и панихидку по новопреставльшейся рабе Божией Любви отслужим…
Так прощай покуда! Кушай-ка чай-то, а ежели закусочки захочется с дорожки, и закусочки подать вели. А в обед опять увидимся. Поговорим, побеседуем;
коли нужно что — распорядимся, а не нужно — и
так посидим!
Неточные совпадения
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе глаза, желая увериться, не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело на него порядочный испуг. «Ну, уж
коли пошло на то, — подумал он сам в себе, —
так мешкать более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
—
Такой приказ,
так уж, видно, следует, — сказал швейцар и прибавил к тому слово: «да». После чего стал перед ним совершенно непринужденно, не сохраняя того ласкового вида, с каким прежде торопился снимать с него шинель. Казалось, он думал, глядя на него: «Эге! уж
коли тебя бары гоняют с крыльца,
так ты, видно,
так себе, шушера какой-нибудь!»
— Да не зайдет ли он вечером сюда? — сказал Максим Максимыч, — или ты, любезный, не пойдешь ли к нему за чем-нибудь?..
Коли пойдешь,
так скажи, что здесь Максим Максимыч;
так и скажи… уж он знает… Я тебе дам восьмигривенный на водку…
— Да так-с! Ужасные бестии эти азиаты! Вы думаете, они помогают, что кричат? А черт их разберет, что они кричат? Быки-то их понимают; запрягите хоть двадцать,
так коли они крикнут по-своему, быки всё ни с места… Ужасные плуты! А что с них возьмешь?.. Любят деньги драть с проезжающих… Избаловали мошенников! Увидите, они еще с вас возьмут на водку. Уж я их знаю, меня не проведут!
— Вот-с, батюшка:
коли по гривне в месяц с рубля,
так за полтора рубля причтется с вас пятнадцать копеек, за месяц вперед-с. Да за два прежних рубля с вас еще причитается по сему же счету вперед двадцать копеек. А всего, стало быть, тридцать пять. Приходится же вам теперь всего получить за часы ваши рубль пятнадцать копеек. Вот получите-с.