Неточные совпадения
Когда Арина Петровна посылала детям выговоры за мотовство (это случалось нередко, хотя серьезных поводов и не было), то Порфиша всегда с смирением покорялся этим замечаниям и писал: «Знаю, милый дружок маменька, что вы несете непосильные тяготы ради нас, недостойных детей ваших; знаю, что мы очень часто своим поведением не оправдываем ваших материнских об нас попечений, и, что всего хуже, по свойственному человекам заблуждению, даже забываем о сем,
в чем и приношу вам искреннее сыновнее извинение, надеясь со
временем от порока сего избавиться и быть
в употреблении присылаемых вами, бесценный
друг маменька, на содержание и прочие расходы денег осмотрительным».
Потянулся ряд вялых, безубразных дней, один за
другим утопающих
в серой, зияющей бездне
времени. Арина Петровна не принимала его; к отцу его тоже не допускали. Дня через три бурмистр Финогей Ипатыч объявил ему от маменьки «положение», заключавшееся
в том, что он будет получать стол и одежду и, сверх того, по фунту Фалера [Известный
в то
время табачный фабрикант, конкурировавший с Жуковым. (Примеч. М.Е. Салтыкова-Щедрина.)]
в месяц. Он выслушал маменькину волю и только заметил...
Оказалось, однако, что соображение это уж было
в виду у Арины Петровны, но что,
в то же
время, существовала и
другая сокровенная мысль, которую и пришлось теперь высказать.
Он ненавидел Иудушку и
в то же
время боялся его. Он знал, что глаза Иудушки источают чарующий яд, что голос его, словно змей, заползает
в душу и парализует волю человека. Поэтому он решительно отказался от свиданий с ним. Иногда кровопивец приезжал
в Дубровино, чтобы поцеловать ручку у доброго
друга маменьки (он выгнал ее из дому, но почтительности не прекращал) — тогда Павел Владимирыч запирал антресоли на ключ и сидел взаперти все
время, покуда Иудушка калякал с маменькой.
В таком духе разговор длится и до обеда, и во
время обеда, и после обеда. Арине Петровне даже на стуле не сидится от нетерпения. По мере того как Иудушка растабарывает, ей все чаще и чаще приходит на мысль: а что, ежели… прокляну? Но Иудушка даже и не подозревает того, что
в душе матери происходит целая буря; он смотрит так ясно и продолжает себе потихоньку да полегоньку притеснять милого
друга маменьку своей безнадежною канителью.
Чтоб как-нибудь скрыть
в собственных глазах эту пустоту, она распорядилась немедленно заколотить парадные комнаты и мезонин,
в котором жили сироты («кстати, и дров меньше выходить будет», — думала она при этом), а для себя отделила всего две комнаты, из которых
в одной помещался большой киот с образами, а
другая представляла
в одно и то же
время спальную, кабинет и столовую.
То рыжичков
в Погорелке не родилось, то огурчики от дождей вышли с пятнышками, то индюшки, по нынешнему вольному
времени, переколели, «да приказал бы ты, сердечный
друг, карасиков
в Дубровине половить,
в коих и покойный сын Павел старухе матери никогда не отказывал».
Прошло лет пять со
времени переселения Арины Петровны
в Погорелку. Иудушка как засел
в своем родовом Головлеве, так и не двигается оттуда. Он значительно постарел, вылинял и потускнел, но шильничает, лжет и пустословит еще пуще прежнего, потому что теперь у него почти постоянно под руками добрый
друг маменька, которая ради сладкого старушечьего куска сделалась обязательной слушательницей его пустословия.
— И
в город поедем, и похлопочем — все
в свое
время сделаем. А прежде — отдохни, поживи! Слава Богу! не
в трактире, а у родного дяди живешь! И поесть, и чайку попить, и вареньицем полакомиться — всего вдоволь есть! А ежели кушанье какое не понравится —
другого спроси! Спрашивай, требуй! Щец не захочется — супцу подать вели! Котлеточек, уточки, поросеночка… Евпраксеюшку за бока бери!.. А кстати, Евпраксеюшка! вот я поросеночком-то похвастался, а хорошенько и сам не знаю, есть ли у нас?
— А мне хочется, чтоб все у нас хорошохонько было. Чтоб из него, из Володьки-то, со
временем настоящий человек вышел. И Богу слуга, и царю — подданный. Коли ежели Бог его крестьянством благословит, так чтобы землю работать умел… Косить там, пахать, дрова рубить — всего чтобы понемножку. А ежели ему
в другое звание судьба будет, так чтобы ремесло знал, науку… Оттуда, слышь, и
в учителя некоторые попадают!
— И на всякий день у нее платья разные, — словно во сне бредила Евпраксеюшка, — на сегодня одно, на завтра
другое, а на праздник особенное. И
в церкву
в коляске четверней ездят: сперва она, потом господин. А поп, как увидит коляску, трезвонить начинает. А потом она у себя
в своей комнате сидит. Коли господину желательно с ней
время провести, господина у себя принимает, а не то так с девушкой, с горничной ейной, разговаривает или бисером вяжет!
Вообще был рассеян, как будто
в голове его
в это
время шла совсем
другая и очень важная работа, от которой его досадным образом оторвали по пустякам.
И вот вожделенный момент подвернулся сам собою. Долгое
время, с самого приезда Анниньки, Порфирий Владимирыч, запершись
в кабинет, прислушивался к смутному шуму, доносившемуся до него с
другого конца дома; долгое
время он отгадывал и недоумевал… И наконец учуял.
Неточные совпадения
Городничий. Я здесь напишу. (Пишет и
в то же
время говорит про себя.)А вот посмотрим, как пойдет дело после фриштика да бутылки толстобрюшки! Да есть у нас губернская мадера: неказиста на вид, а слона повалит с ног. Только бы мне узнать, что он такое и
в какой мере нужно его опасаться. (Написавши, отдает Добчинскому, который подходит к двери, но
в это
время дверь обрывается и подслушивавший с
другой стороны Бобчинский летит вместе с нею на сцену. Все издают восклицания. Бобчинский подымается.)
Хлестаков (провожая).Нет, ничего. Это все очень смешно, что вы говорили. Пожалуйста, и
в другое тоже
время… Я это очень люблю. (Возвращается и, отворивши дверь, кричит вслед ему.)Эй вы! как вас? я все позабываю, как ваше имя и отчество.
Главное препятствие для его бессрочности представлял, конечно, недостаток продовольствия, как прямое следствие господствовавшего
в то
время аскетизма; но, с
другой стороны, история Глупова примерами совершенно положительными удостоверяет нас, что продовольствие совсем не столь необходимо для счастия народов, как это кажется с первого взгляда.
Но
в то же
время выискались и
другие, которые ничего обидного
в словах князя не видели.
Претерпеть Бородавкина для того, чтоб познать пользу употребления некоторых злаков; претерпеть Урус-Кугуш-Кильдибаева для того, чтобы ознакомиться с настоящею отвагою, — как хотите, а такой удел не может быть назван ни истинно нормальным, ни особенно лестным, хотя, с
другой стороны, и нельзя отрицать, что некоторые злаки действительно полезны, да и отвага, употребленная
в свое
время и
в своем месте, тоже не вредит.