«Господа Головлёвы» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1880) по всей классике
Антона Васильева она прозвала «переметной сумуй» не за то, чтоб он в самом деле был когда-нибудь замечен в предательстве, а за то, что был слаб на язык.
Всеми качествами полезной барской слуги обладала она в совершенстве: была ехидна, злоязычна и всегда готова на всякое предательство, но в то же время страдала какою-то неудержимой повадливостью, которая всю ее ехидность обращала в ничто.
Тот враг, с которым он ежедневно боролся, не мог внушить ему уважения к себе; это была частая сеть глупости, предательства и лжи, грязных плевков, гнусных обманов.
Если человек в минуту порыва или под влиянием обстоятельств совершил подвиг, а затем совершает предательство, мы ещё не имеем права говорить о сложной многогранности его души.
Не льстись предательством ты счастие сыскать! У самых тех всегда в глазах предатель низок, Кто при нужде его не ставит в грех ласкать; И первый завсегда к беде предатель близок.
– Озвученное ею безразличие мне показалось мнимым, лицо молодой женщины выдавало горе и разочарование из-за такого предательства мужа.
По-моему, пёс понял, что происходит, и не смог пережить предательство.
Если человек в минуту порыва или под влиянием обстоятельств совершил подвиг, а затем совершает предательство, мы ещё не имеем права говорить о сложной многогранности его души.