«Господа Головлёвы» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1880) по всей классике
День потянулся вяло. Попробовала было Арина Петровна в дураки с Евпраксеюшкой сыграть, но ничего из этого не вышло. Не игралось, не говорилось, даже пустяки как-то не шли на ум, хотя у всех были в запасе целые непочатые углы этого добра. Насилу пришел обед, но и за обедом все молчали. После обеда Арина Петровна собралась было в Погорелку, но Иудушку даже испугало это намерение доброго друга маменьки.
— Подай господину поручику такого-то вина. Тот подает и непременно непочатую бутылку, а пред последним блюдом вдруг является жупан с пустым блюдом и всех обходит.
– И ты хочешь сказать, что сможешь привести эту махину в некое подобие человеческого жилья? – скепсиса в голосе говорившего хватило бы на троих, – да здесь работы непочатый край.
Человечество тысячи лет искало приложения своим страстям, своей силе, в какие только области не забиралось! Тоска о бессмертии! Бессмертие, для кого и для чего? Для одного человека? Очень не хочется уходить… все только начинается. Какой непочатый край дерзости, работы, движения.
– И ты хочешь сказать, что сможешь привести эту махину в некое подобие человеческого жилья? – скепсиса в голосе говорившего хватило бы на троих, – да здесь работы непочатый край.
И надо покидать общество приятного мужчины, переться обратно в авиетку и плестись в лабу, где ещё непочатый край работы на сегодня.
– Так… работы тут непочатый край. Один не справлюсь и в тысячелетие! Шутка. Нужно разъяснять…