Неточные совпадения
Двугривенный прояснил его мысли и вызвал в нем
те лучшие инстинкты, которые склоняют человека понимать, что бытие
лучше небытия, а препровождение времени за закуской
лучше, нежели препровождение времени в писании бесплодных протоколов, на которые еще бог весть каким оком взглянет Сквозник-Дмухановский (за полтинник ведь и он во всякое время готов сделаться другом дома).
— Так-то вот мы и живем, — продолжал он. — Это бывшие слуги-то! Главная причина: никак забыть не можем. Кабы-ежели бог нам забвение послал, все бы, кажется,
лучше было. Сломал бы хоромы-то, выстроил бы избу рублей в двести, надел бы зипун, трубку бы тютюном набил… царствуй! Так нет, все хочется, как получше. И зальце чтоб было, кабинетец там, что ли, «мадам! перметте бонжур!», «человек! рюмку водки и закусить!» Вот что конфузит-то нас! А
то как бы не жить! Житье — первый сорт!
— И
то еще ладно, капитан, что вы
хорошее расположение духа не утратили! — усмехнулся я.
Всем этим я обязан вам, милая маменька, или,
лучше сказать,
той безграничной проницательности материнской любви, которая сразу умела угадать мое настоящее назначение. Вы удержали меня на краю пропасти в
ту минуту, когда душа моя, по неопытности и легкомыслию, уже готова была устремиться в зияющие бездны адвокатуры!
С одной стороны, преступление есть осуществление или,
лучше сказать, проявление злой человеческой воли. С другой стороны, злая воля есть
тот всемогущий рычаг, который до
тех пор двигает человеком, покуда не заставит его совершить что-либо в ущерб высшей идее правды и справедливости, положенной в основание пятнадцати
томов Свода законов Российской империи.
Даже братец Григорий Николаич, который, как ты знаешь, сам этой воли желал, доколе она не пришла, — и
тот теперь смирился и говорит:"je crois que le knout ferait bien mieux leurs affaires!"[думаю, им куда
лучше бы кнут! (франц.)]
P. S. А что ты насчет адвоката Ерофеева пишешь, будто бы со скопца сорок тысяч получил,
то не завидуй ему. Сорок тысяч тогда полезны, если на оные
хороший процент получать; Ерофеев же наверное сего направления своим деньгам не даст, а либо по портным да на галстуки оные рассорит, либо в кондитерской на пирожках проест. Еще смолоду он эту склонность имел и никогда утешением для своих родителей не был".
— Напротив
того, смею думать, что это признак очень
хороший, ваше превосходительство.
— Крестьяне? крестьянину, сударь, дани платить надо, а не о приобретении думать. Это не нами заведено, не нами и кончится. Всем он дань несет; не только казне-матушке, а и мне, и тебе, хоть мы и не замечаем
того. Так ему свыше прописано. И по моему слабому разуму, ежели человек бедный, так чем меньше у него,
тем даже
лучше. Лишней обузы нет.
При этой мысли мне сделалось так скверно, что даже померещилось: не
лучше ли бросить?
то есть оставить все по-прежнему и воротиться назад?
— У меня, ваше благородие, по здешней округе очень знакомства довольно.
Хорошие господа доверяют мне, а не
то чтобы что! Ну, и купцы тоже: и в Р., и в К., и в Т.
— Вы
лучше вечерком к нам зайдите, — любезно пригласил меня Осип Иваныч, — по пятницам у нас
хорошие люди собираются. Может быть, в стуколку сыграете, а не
то, так Иван Иваныч и по маленькой партию составит.
— Еще бы! Разумеется, кому же
лучше знать! Я об том-то и говорю: каковы в Петербурге сведения! Да-с, вот извольте с такими сведениями дело делать! Я всегда говорил:"Господа! покуда у вас нет живогоисследования, до
тех пор все равно, что вы ничего не имеете!"Правду я говорю? правду?
— Которые
хорошие мужички — ни один не одобряет. Взять хоть бы Лександра-телятник или Пётра-бумажник — ни один,
то есть, и ни-ни! Ну, а промежду черняди — тоже не без сумления!
—
Тем лучше-с,
тем лучше-с, милая Авдотья Григорьевна! Вот мы и поговорим! Скучаете здесь, конечно?
Человек ищет, где
лучше, но, не имея даже приблизительных сведений насчет
того, где раки зимуют, естественным образом вынуждается беспрестанно перебегать из области дозволенного в область запретного и наоборот.
За всем
тем, он человек добрый или,
лучше сказать, мягкий, и
те вершки, которые он предлагает здесь убавить, а там прибавить, всегда свидетельствуют скорее о благосклонном отношении к жизни, нежели об ожесточении.
Года мои преклонные, да и здоровье нынче уж не
то, что прежде бывало: вот и хочется мне теперь, чтоб вы меня, старуху, успокоили, грех-то с меня этот сняли, что вот я всю жизнь все об маммоне да об маммоне, а на
хорошее да на благочестивое — и нет ничего.
А Марья Петровна была довольна и счастлива. Все-то она в жизни устроила, всех-то детей в люди вывела, всех-то на дорогу поставила. Сенечка вот уж генерал —
того гляди, губернию получит! Митенька — поди-ка, какой случай имеет! Феденька сам по себе, а Пашенька за
хорошим человеком замужем! Один Петенька сокрушает Марью Петровну, да ведь надо же кому-нибудь и бога молить!
"Стало быть, нужно отступить?" — спросишь ты меня и, конечно, спросишь с негодованием. Мой друг! я слишком хорошо понимаю это негодование, я слишком ценю благородный источник его, чтоб ответить тебе сухим:"Да,
лучше отступить!"Я знаю, кроме
того, что подобные ответы не успокоивают, а только раздражают. Итак, поищем оба, не блеснет ли нам в темноте луч надежды, не бросит ли нам благосклонная судьба какого-нибудь средства, о котором мы до сих пор не думали?
По-видимому даже, она умна, потому что прямо обратилась к
тому человеку, который всего
лучше может устроить ее дело,
то есть к Федьке. Quant a ce dernier, sa reponse a la belle amoureuse est incomparable de brio.
— Очень, очень даже выгодно. Но представь себе: именно все, как говорил покойный Савва Силыч, все так, по его, и сбывается. Еще в
то время, как в первый раз вину волю сказали, — уж и тогда он высказался:"Курить вино — нет моего совета, а кабаки держать — можно
хорошую пользу получить!"
— Очень, очень было бы приятно. А между
тем и имение… хорошенькое у вас, сударь, именьице! Полезные местечки есть! Вот кабы вы «Кусточков» мужичкам не отдали — и еще бы
лучше было!
— Но я еще
лучше понимаю, что если б она пожелала видеть во мне танцмейстера,
то это было бы много полезнее. Я отплясывал бы, но, по крайней мере, вреда никому бы не делал. А впрочем, дело не в
том: я не буду ни танцмейстером, ни адвокатом, ни прокурором — это я уж решил. Я буду медиком; но для
того, чтоб сделаться им, мне нужно пять лет учиться и в течение этого времени иметь хоть какие-нибудь средства, чтоб существовать. Вот по этому-то поводу я и пришел с вами переговорить.
Очень уж вы строги, господа, а между
тем мало ли между юристами
хороших людей!
— Нет, так… Я уж ему ответила. Умнее матери хочет быть… Однако это еще бабушка надвое сказала… да! А впрочем, и я хороша; тебя прошу не говорить об нем, а сама твержу:"Коронат да Коронат!"Будем-ка
лучше об себе говорить. Вот я сперва закуску велю подать, а потом и поговорим; да и наши,
того гляди, подъедут. И преприятно денек вместе проведем!
— Тут и нет кощунства. Я хочу сказать только, что если ты вмешиваешь бога в свои дела,
то тебе следует сидеть смирно и дожидаться результатов этого вмешательства. Но все это, впрочем, к делу не относится, и, право, мы сделаем
лучше, если возвратимся к прерванному разговору. Скажи, пожалуйста, с чего тебе пришла в голову идея, что Коронат непременно должен быть юристом?
— Отчего же? Ведь доискаться, что человек между грядами спрятался, или допросить его так, чтоб ему тепло сделалось, — право, все это становой может сделать если не
лучше (не забудьте, на его стороне опыт прежних лет!),
то отнюдь не хуже, нежели любой юрист.
— А
то у нас такой случай был: в Егорьев день начали крестьяне попа по полю катать — примета у них такая, что урожай
лучше будет, если поп по полю покатается, — а отец на эту сцену и нагрянул! Ну, досталось тут всем на орехи!
Это был самый удобный modus vivendi [образ жизни (лат.)] для
того времени, когда начальство везде искало «людей» и охотно давало им места с
хорошим жалованьем.
Сверх
того, под веселую руку, Тебеньков сознается, что аристократический принцип ему еще потому по душе, что вообще
лучше пользоваться земными благами, нежели не пользоваться ими.
— Для
того чтобы любить родину, нет надобности знать ее географические границы. Человек любит родину, потому что об ней говорит ему все нутро его! В человеке есть внутреннее чутье! Оно
лучше всякого учебника укажет ему
те границы, о которых ты так много хлопочешь!
Затем, что касается уплаты податей и повинностей,
то все плательщики на этот счет единодушны. Все уплачивают что нужно, и втайне все-таки думают, что не платить было бы не в пример
лучше. Редкий понимает, что своевременное и безнедоимочное очищение окладных листов есть дело государственной важности; большинство же исповедует
то мнение, что казна и без
того богата.
Конечно, такое положение вещей не составляет новости (и в прежние времена, в этом отношении, не
лучше было), но ново
то, что оно начинает пробуждать пытливость человеческого ума.
Но ежели даже такая женщина, как княжна Оболдуй-Тараканова, не может дать себе надлежащего отчета ни в
том, что она охраняет, ни в
том, что отрицает,
то что же можно ждать от
того несметного легиона обыкновенных женщин, из которого, без всякой предвзятой мысли, но с изумительным постоянством, бросаются палки в колеса человеческой жизни? Несколько примеров, взятых из обыденной жизненной практики,
лучше всего ответят на этот вопрос.
— Знаю и все-таки говорю: государство там как хочет, а свои дела впереди всего! А об птенцовских лугах так тебе скажу: ежели ты их себе не присудишь, так
лучше и усадьбу, и хозяйство — всё зараньше нарушь! Плохо, мой друг,
то хозяйство, где скота заведено пропасть, а кормить его нечем!
— Спросили бы вы, как живут-то! тоже ведь, как и мы, грешные, горе мыкают! Голоштанники да республиканцы —
те, конечно, рады! а
хороших людей спросите — ой-ой, как морщатся!