Собрали, это, сход, сами к нему вышли и зачали с
стариками говорить: «Селение, говорят, у вас обширное, кабаков несть числа, а школы нет.
— Посмотри! что ж, и посмотреть не худое дело!
Старики говаривали:"Свой глазок — смотрок!"И я вот стар-стар, а везде сам посмотрю. Большая у меня сеть раскинута, и не оглядишь всеё — а все как-то сердце не на месте, как где сам недосмотришь! Так день-деньской и маюсь. А, право, пять тысяч дал бы! и деньги припасены в столе — ровно как тебя ждал!
Неточные совпадения
— Что и
говорить! Вот и у вас, сударь, головка-то беленька стала, а об
стариках и
говорить нечего. Впрочем, я на себя не пожалуюсь: ни единой во мне хворости до сей поры нет! Да что же мы здесь стоим! Милости просим наверх!
— Нечего, сударь, прежнего жалеть! Надо дело
говорить: ничего в «прежнем» хорошего не было! Я и
старик, а не жалею. Только вонь и грязь была. А этого добра, коли кому приятно, и нынче вдоволь достать можно. Поезжай в"Пешую слободу"да и живи там в навозе!
Признаюсь, это известие меня озадачило. Как! этот благолепный
старик, который праздника в праздник не вменяет, ежели двух обеден не отстоит, который еще давеча
говорил, что свою Анну Ивановну ни на какую принцессу не променяет… снохач!!
Собственно
говоря, я почти не принимал участия в этой любостяжательной драме, хотя и имел воспользоваться плодами ее. Самым процессом ликвидации всецело овладел Лукьяныч, который чувствовал себя тут как рыба в воде. Покупщики приходили, уходили, опять приходили, и
старик не только не утомлялся этою бесконечною сутолокою, но даже как будто помолодел.
— Ха-ха! «фундамент» delicieux! [восхитительно! (франц.)] про какой же это «фундамент» вы изволите
говорить, Осип Иваныч? — подстрекнул
старика один из «калегвардов».
— Не знаю, не заметил… а по моему мнению, бывает воздержность, которая гораздо больше
говорит, нежели самая недвусмысленная жестикуляция… Впрочем, вы, молодежь, лучшие ценители в этом деле, нежели мы,
старики. Вам и книги в руки.
Свидание двух генералов было странное. Старый генерал расчувствовался и пролил слезы. Молодой генерал смотрел строго, как будто приехал судить
старика. «Раб лукавый! — как бы
говорил его холодный, почти стеклянный взор, — куда ты зарыл вверенный тебе талант?»
Неточные совпадения
Архивны юноши толпою // На Таню чопорно глядят // И про нее между собою // Неблагосклонно
говорят. // Один какой-то шут печальный // Ее находит идеальной // И, прислонившись у дверей, // Элегию готовит ей. // У скучной тетки Таню встретя, // К ней как-то Вяземский подсел // И душу ей занять успел. // И, близ него ее заметя, // Об ней, поправя свой парик, // Осведомляется
старик.
Старик глядел на него скорбно-болезненным взором и
говорил только:
— Ах, Павел Иванович, Павел Иванович! —
говорил старик Муразов, качая <головою>. — Как вас ослепило это имущество! Из-за него вы и бедной души своей не слышите!
Генерал смутился. Собирая слова и мысли, стал он
говорить, хотя несколько несвязно, что слово ты было им сказано не в том смысле, что
старику иной раз позволительно сказать молодому человеку ты(о чине своем он не упомянул ни слова).
— Да вот, ваше превосходительство, как!.. — Тут Чичиков осмотрелся и, увидя, что камердинер с лоханкою вышел, начал так: — Есть у меня дядя, дряхлый
старик. У него триста душ и, кроме меня, наследников никого. Сам управлять именьем, по дряхлости, не может, а мне не передает тоже. И какой странный приводит резон: «Я,
говорит, племянника не знаю; может быть, он мот. Пусть он докажет мне, что он надежный человек, пусть приобретет прежде сам собой триста душ, тогда я ему отдам и свои триста душ».