И точно, мало-помалу стал он подсаживаться то к председателю казенной палаты, то к батальонному командиру, то к управляющему палатой государственных имуществ. Сядет и смотрит не то мечтательно, не то словно в душу проникнуть хочет. И вдруг заговорит о любви к отечеству, но так заговорит, что председатель казенной палаты так-таки и
сгорит со стыда.
Неужели они не понимают, что им, не переставая отнимающим у народа самую неотъемлемую собственность, надо
сгореть со стыда, как только будет упомянуто слово воровство, а не осуждать и карать за то дело, которое они сами не переставая совершают?
Много не распространяясь, скажу только, что я несказанно обрадовался и в то же время чуть не
сгорел со стыда, когда при повороте от графской усадьбы увидел на берегу старое, изможденное честным трудом и болезнями, святое лицо старика Михея…
Разумеется, я прежде всего
сгорел со стыда и поспешил оправдаться. Говорил, что действительно некогда был либералом, но в то время это было простительно. Теперь же я убедился, что либеральничанье нужно оставить (и оставил), а надо дело делать.
Неточные совпадения
— Нет,
стыд и
горе! —
со вздохом ответил Обломов.
И если бы кто прибавил к тому, что записка Аглаи есть записка любовная, назначение любовного свидания, то он
сгорел бы
со стыда за того человека и, может быть, вызвал бы его на дуэль.
— Самой-то не было дома, в Шарпан соборовать ездила. Выкрали без нее… — ответил Самоквасов. — И теперь за какой срам стало матушке Манефе, что из ее обители девица замуж сбежала, да еще и венчалась-то в великороссийской!
Со стыда да с
горя слегла даже, заверяет Таифа.
Ах! Однажды его великая летняя любовь в Химках была омрачена и пронзена зловещим подозрением: с
горем и
со стыдом он вдруг подумал, что Юленька смотрит на него только как на мальчика, как на желторотого кадетика, еще даже не юнкера, что кокетничает она с ним только от дачного «нечего делать» и что если она в нем что-нибудь и ценит, то только свое удобство танцевать с постоянным партнером, неутомимым, ловким и находчивым; с чем-то вроде механического манекена.
Разве через неделю, через месяц, или даже через полгода, в какую-нибудь особую минуту, нечаянно вспомнив какое-нибудь выражение из такого письма, а затем и всё письмо,
со всеми обстоятельствами, он вдруг
сгорал от
стыда и до того, бывало, мучился, что заболевал своими припадками холерины.