Перед домом, где надлежало сделать нивелировку кручи, существовали следы некоторых попыток в этом смысле, в виде канав и дыр; сзади дома были прорезаны дорожки, по бокам которых посажены кленки, ясенки и липки, из которых принялась одна десятая часть, а все остальное посохло и, в виде голых прутьев,
стояло на местах посадки, раздражая генеральское сердце.
Неточные совпадения
— Сибирян-то? Задаром взял. Десятин с тысячу
места здесь будет, только все лоскутками: в одном
месте клочок, в другом клочок. Ну, Павел Павлыч и видит, что возжаться тут не из чего. Взял да
на круг по двадцать рублей десятину и продал. Ан одна усадьба кирпичом того
стоит. Леску тоже немало, покосы!
От баржи,
на которой устроена пароходная пристань, ведет в гору деревянная лестница, довольно отлогая; в двух
местах ее в горе вырыты площадки,
на которых устроены тесовые навесы и поставлены столы и скамьи;
на самом верху береговой кручи
стоит трактир.
Пантелей Егоров вдруг смолк. Он нервно семенил ногами
на одном
месте и бросал тревожные взгляды
на отца Арсения. Но запрещенный поп
стоял в стороне и тыкал вилкой в пустую тарелку.
На минуту в комнате воцарилось глубокое молчание.
Осип Иваныч кинулся было за ним, но дипломат благосклонным жестом руки усадил его
на место. Это не помешало, однако, Дерунову вновь встать и
постоять в дверях кабинета, следя взором за Иваном Иванычем, провожавшим дорогого гостя.
Место высокое, почти утес; у подошвы течет глубокая Вопля, которая тут же неподалеку, приняв в себя овраг,
на котором
стояла старая усадьба, делает крутой поворот направо.
Вот здесь,
на самом этом
месте,
стояла сплошная стена леса; теперь по обеим сторонам дороги лежат необозримые пространства, покрытые пеньками.
Смотрим: невдалеке от дороги, у развалившихся ворот, от которых остались одни покосившиеся набок столбы,
стоит старик в засаленном стеганом архалуке, из которого
местами торчит вата, и держит руку щитком над глазами, всматриваясь в нас.
На голове у него теплый картуз, щеки и губы обвисли, борода не брита, жидкие волосы развеваются по ветру; в левой руке березовая палка, которую он тщетно старается установить.
На месте господского дома
стояли бугры и глубокие ямы, наполненные осколками кирпича и штукатурки; поверх мусора густою стеной разрослась крапива, а по
местам пробивались молодые березки.
Я присел на могилу в ожидании Ермолая. Владимир отошел, для приличия, несколько в сторону и тоже сел. Сучок продолжал
стоять на месте, повеся голову и сложив, по старой привычке, руки за спиной.
Неточные совпадения
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули
на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где
стояли одни только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая
на столе во всех присутственных
местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
Дамы наперерыв принялись сообщать ему все события, рассказали о покупке мертвых душ, о намерении увезти губернаторскую дочку и сбили его совершенно с толку, так что сколько ни продолжал он
стоять на одном и том же
месте, хлопать левым глазом и бить себя платком по бороде, сметая оттуда табак, но ничего решительно не мог понять.
Засим это странное явление, этот съежившийся старичишка проводил его со двора, после чего велел ворота тот же час запереть, потом обошел кладовые, с тем чтобы осмотреть,
на своих ли
местах сторожа, которые
стояли на всех углах, колотя деревянными лопатками в пустой бочонок, наместо чугунной доски; после того заглянул в кухню, где под видом того чтобы попробовать, хорошо ли едят люди, наелся препорядочно щей с кашею и, выбранивши всех до последнего за воровство и дурное поведение, возвратился в свою комнату.
Долго бы
стоял он бесчувственно
на одном
месте, вперивши бессмысленно очи в даль, позабыв и дорогу, и все ожидающие впереди выговоры, и распеканья за промедление, позабыв и себя, и службу, и мир, и все, что ни есть в мире.
И живо потом навсегда и навеки останется проведенный таким образом вечер, и все, что тогда случилось и было, удержит верная память: и кто соприсутствовал, и кто
на каком
месте стоял, и что было в руках его, — стены, углы и всякую безделушку.