— И все-таки стреляй, потому что ты адвокат. В случае чего, ты можешь целый роман выдумать, сказать, например, что на тебя напала толпа разбойников и ты находился в состоянии самозащиты; а я сказать этого не могу, потому что лгать
не привык.
Неточные совпадения
— Все это возможно, а все-таки «странно некако». Помните, у Островского две свахи есть: сваха по дворянству и сваха по купечеству. Вообразите себе, что сваха по дворянству вдруг начинает действовать, как сваха по купечеству, — ведь зазорно? Так-то и тут. Мы
привыкли представлять себе землевладельца или отдыхающим, или пьющим на лугу чай, или ловящим в пруде карасей, или проводящим время в кругу любезных гостей — и вдруг: первая соха! Неприлично-с!
Не принято-с! Возмутительно-с!
Не знаю, так ли объяснил братец (он у нас
привык обо всем в ироническом смысле говорить, за что и по службе успеха
не имел), но ежели так, то, по-моему, это очень хорошо.
Но ведь к предательству мы уже так
привыкли, что оно, так сказать, уже вошло в наш домашний обиход и даже название носит
не предательства, a savoir-vivre'a.
— Так ли это, однако ж? Вот у меня был знакомый, который тоже так думал:"Попробую, мол, я
не кормить свою лошадь: может быть, она и
привыкнет!"И точно, дней шесть
не кормил и только что, знаешь, успел сказать:"Ну, слава богу! кажется,
привыкла!" — ан лошадь-то возьми да и издохни!
Глаз легко
привыкает как к изящному, так и к безвкусному, и среди целой массы денщиков денщик Цыбуля уже
не производит оскорбительного впечатления.
— Нет,
не то что
привыкла, а так как-то. Я
не принуждала себя, а просто само собой сделалось. Терпелив он был. Вот и хозяйством я занялась — сама
не знаю как. Когда я у папеньки жила, ничто меня
не интересовало — помнишь? Любила я, правда, помечтать, а спроси, об чем — и сама сказать
не сумею. А тут вдруг…
— Нет уж… Хоть ты и родной мне и я
привыкла мнения родных уважать… Впрочем, это — уж
не первый у нас разговор: ты всегда защитником Короната был. Помнишь, в последний твой приезд? Я его без пирожного оставить хотела, а ты выпросил!
— Поздно, друг мой; в Покров мне уж сорок три будет. Я вот в шесть часов вставать
привыкла, а у вас, в Петербурге, и извозчики раньше девяти
не выезжают. Что ж я с своею привычкой-то делать буду? сидеть да глазами хлопать! Нет уж! надо и здесь кому-нибудь хлопотать: дети ведь у меня. Ах, детки, детки!
Еще предвижу затрудненья: // Родной земли спасая честь, // Я должен буду, без сомненья, // Письмо Татьяны перевесть. // Она по-русски плохо знала, // Журналов наших не читала, // И выражалася с трудом // На языке своем родном, // Итак, писала по-французски… // Что делать! повторяю вновь: // Доныне дамская любовь // Не изъяснялася по-русски, // Доныне гордый наш язык // К почтовой прозе
не привык.
Княгиня, кажется,
не привыкла повелевать; она питает уважение к уму и знаниям дочки, которая читала Байрона по-английски и знает алгебру: в Москве, видно, барышни пустились в ученость и хорошо делают, право!
Раскольников
не привык к толпе и, как уже сказано, бежал всякого общества, особенно в последнее время. Но теперь его вдруг что-то потянуло к людям. Что-то совершалось в нем как бы новое, и вместе с тем ощутилась какая-то жажда людей. Он так устал от целого месяца этой сосредоточенной тоски своей и мрачного возбуждения, что хотя одну минуту хотелось ему вздохнуть в другом мире, хотя бы в каком бы то ни было, и, несмотря на всю грязь обстановки, он с удовольствием оставался теперь в распивочной.
Может быть, она привыкла бы и к своему стыду, обтерпелась бы: к чему
не привыкает человек! если б ее дружба к Штольцу была чужда всяких корыстолюбивых помыслов и желаний.
Неточные совпадения
Он так
привык теряться в этом, // Что чуть с ума
не своротил // Или
не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва в то время
не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял // В огонь то туфлю, то журнал.
Кто жил и мыслил, тот
не может // В душе
не презирать людей; // Кто чувствовал, того тревожит // Призрак невозвратимых дней: // Тому уж нет очарований, // Того змия воспоминаний, // Того раскаянье грызет. // Всё это часто придает // Большую прелесть разговору. // Сперва Онегина язык // Меня смущал; но я
привык // К его язвительному спору, // И к шутке, с желчью пополам, // И злости мрачных эпиграмм.
Как он, она была одета // Всегда по моде и к лицу; // Но,
не спросясь ее совета, // Девицу повезли к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В свою деревню, где она, // Бог знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, // С супругом чуть
не развелась; // Потом хозяйством занялась, //
Привыкла и довольна стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена счастию она.
— Ну, вот тебе постель готова, — сказала хозяйка. — Прощай, батюшка, желаю покойной ночи. Да
не нужно ли еще чего? Может, ты
привык, отец мой, чтобы кто-нибудь почесал на ночь пятки? Покойник мой без этого никак
не засыпал.
— А, нет! — сказал Чичиков. — Мы напишем, что они живы, так, как стоит действительно в ревизской сказке. Я
привык ни в чем
не отступать от гражданских законов, хотя за это и потерпел на службе, но уж извините: обязанность для меня дело священное, закон — я немею пред законом.