Неточные совпадения
— Напротив! всегда будьте искренни! Что же
касается до вашего великодушного желания, то я тем более ничего
не имею против удовлетворения его, что в свое время, без вреда для дела, наименование «заблуждающихся» вновь можно будет заменить наименованием злоумышленников…
Не правда ли?
— А то и хорошо, что вольному воля! Прежде насчет всего запрет был, а нынче — воля! А впрочем, доложу вам, умному человеку на этот счет все едино: что запрет, что воля. Когда запрет был — у умного человека на предмет запрета выдумка была; воля пришла — у него на предмет этой самой воли выдумка готова! Умный человек никогда без хлеба
не оставался. А что
касается до прочих, так ведь и для них все равно. Только навыворот… ха-ха!
— Что
касается до меня, то я совершенно вашего мнения, барон! — вступился «калегвард», приверженец Жюдик, — я говорю: жест актрисы никогда
не должен давать всё сразу; он должен оставлять желать, должен возбуждать воображение, открывать перед ним перспективы…
Напрасно секретарь его упреждал, что в лесу том водятся волки, которые могут генерала растерзать; на все таковые упреждения генерал ответствовал одно: «
Не может этого случиться, чтобы дикие звери сего мундира
коснулись!» И с сими словами отправился в путь.
Я говорю: женщина — это святыня, которой
не должен
касаться ни один нечистый помысел!
Что же
касается до брюнеток, то хотя и говорят, будто они страстны, но, по моему мнению, c'est une reputation usurpee. [это —
не заслуженная репутация (франц.)]
Вообще, хоть я
не горжусь своими знаниями, но нахожу, что тех, какими я обладаю, совершенно достаточно, чтобы
не ударить лицом в грязь. Что же
касается до того, что ты называешь les choses de l'actualite, [злобой дня (франц.)] то, для ознакомления с ними, я, немедленно по прибытии к полку, выписал себе «Сын отечества» за весь прошлый год. Все же это получше «Городских и иногородных афиш», которыми пробавляетесь ты и Butor в тиши уединения.
— Ну, что
касается до меня, то я полагаю, что если Коронат осудил себя сам, то он же
не только может простить самого себя, но даже и даровать себе право на двойную порцию пирожного! — выразился я, стараясь, впрочем, придать моему ответу шуточный оттенок, дабы
не потрясти родительского авторитета.
— Жить у нас, сударь, всякому можно. И даже сатирами заниматься никто
не препятствует. Вот только
касаться — этого, действительно, нельзя.
Будь сатириком, но
не касайся" — да ведь это оно, это то самое решение, которого никто до сих пор ясно
не формулировал, но которое, несомненно, у всех на уме.
Создаст ли оно такого сатирика, который и сатиры будет писать, и в то же время «
касаться»
не станет?
Что же
касается до Смарагдушки, то пускай он, по молодости лет, еще дома понежится, а впоследствии, ежели богу будет угодно, думаю пустить его по морской части, ибо он и теперь мастерски плавает и, сверх того, имеет большую наклонность к открытиям: на днях в таком месте белый гриб нашел, в каком никто ничего путного
не находил» и т. п.
— Оставь, сделай милость, нынешнее время в покое. Сколько бы мы с тобой об нем ни судачили — нам его
не переменить. Что же
касается до того, кто умнее и кто глупее, то, по мнению моему, всякий «умнее» там, где может судить и действовать с большим знанием дела. Вот почему я и полагаю, что в настоящем случае Коронат — умнее.Ведь правда? ведь
не можешь же ты
не понимать, что поднятый им вопрос гораздо ближе
касается его, нежели тебя?
Затем, что
касается уплаты податей и повинностей, то все плательщики на этот счет единодушны. Все уплачивают что нужно, и втайне все-таки думают, что
не платить было бы
не в пример лучше. Редкий понимает, что своевременное и безнедоимочное очищение окладных листов есть дело государственной важности; большинство же исповедует то мнение, что казна и без того богата.
Управляющий палатой государственных имуществ смотрел даже благороднее, нежели обыкновенно, и всем существом как бы говорил:"Никакая клевета до меня
коснуться не может!"Откупщик, перекрест из евреев,
не только
не сомневался в непобедимости русского оружия, но даже до того повеселел, что, задолго до появления г.
Счастлив писатель, который мимо характеров скучных, противных, поражающих и печальною своею действительностью, приближается к характерам, являющим высокое достоинство человека, который из великого омута ежедневно вращающихся образов избрал одни немногие исключения, который не изменял ни разу возвышенного строя своей лиры, не ниспускался с вершины своей к бедным, ничтожным своим собратьям, и,
не касаясь земли, весь повергался и в свои далеко отторгнутые от нее и возвеличенные образы.
И она хотела что-то сказать, но ничего не сказала, протянула ему руку, но рука,
не коснувшись его руки, упала; хотела было также сказать: «прощай», но голос у ней на половине слова сорвался и взял фальшивую ноту; лицо исказилось судорогой; она положила руку и голову ему на плечо и зарыдала. У ней как будто вырвали оружие из рук. Умница пропала — явилась просто женщина, беззащитная против горя.
Неточные совпадения
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но та, которую
не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен и дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли
касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Сомненья нет: увы! Евгений // В Татьяну, как дитя, влюблен; // В тоске любовных помышлений // И день и ночь проводит он. // Ума
не внемля строгим пеням, // К ее крыльцу, стеклянным сеням // Он подъезжает каждый день; // За ней он гонится, как тень; // Он счастлив, если ей накинет // Боа пушистый на плечо, // Или
коснется горячо // Ее руки, или раздвинет // Пред нею пестрый полк ливрей, // Или платок подымет ей.
Я помню море пред грозою: // Как я завидовал волнам, // Бегущим бурной чередою // С любовью лечь к ее ногам! // Как я желал тогда с волнами //
Коснуться милых ног устами! // Нет, никогда средь пылких дней // Кипящей младости моей // Я
не желал с таким мученьем // Лобзать уста младых Армид, // Иль розы пламенных ланит, // Иль перси, полные томленьем; // Нет, никогда порыв страстей // Так
не терзал души моей!
Хотя, конечно, они лица
не так заметные, и то, что называют второстепенные или даже третьестепенные, хотя главные ходы и пружины поэмы
не на них утверждены и разве кое-где
касаются и легко зацепляют их, — но автор любит чрезвычайно быть обстоятельным во всем и с этой стороны, несмотря на то что сам человек русский, хочет быть аккуратен, как немец.
От него
не дождешься никакого живого или хоть даже заносчивого слова, какое можешь услышать почти от всякого, если
коснешься задирающего его предмета.