Неточные совпадения
Кончено. С невыносимою болью в сердце я должен был сказать себе: Дерунов —
не столп! Он
не столп относительно собственности, ибо признает священною только лично ему принадлежащую собственность. Он
не столп относительно семейного союза, ибо снохач. Наконец, он
не можетбыть столпом относительно союза государственного, ибо
не знает даже географических
границ русского государства…
— Да охуждали-с. Промежду себя, конечно, ну, и при свидетелях случалось. А по нашему месту,
знаете, охуждать еще
не полагается! Вот за
границей — там, сказывают, это можно; там даже министрами за охужденья-то делают!
— Но ведь это логически выходит из всех твоих заявлений! Подумай только: тебя спрашивают, имеет ли право француз любить свое отечество? а ты отвечаешь:"Нет,
не имеет, потому что он приобрел привычку анализировать свои чувства, развешивать их на унцы и граны; а вот чебоксарец — тот имеет, потому что он ничего
не анализирует, а просто идет в огонь и в воду!"Стало быть, по-твоему, для патриотизма нет лучшего помещения, как невежественный и полудикий чебоксарец, который и границ-то своего отечества
не знает!
Он имел о себе самое высокое мнение; тщеславие его
не знало границ, но он держался просто, глядел одобрительно, слушал снисходительно и так добродушно смеялся, что на первых порах мог даже прослыть за «чудного малого».
Прежней Антониды Ивановны точно не существовало, а была другая женщина, которая, казалось,
не знала границ своим желаниям и в опьяняющем чаду своей фантазии безрассудно жгла две жизни.
Она не может жить в границах и формах, в дифференциациях культуры, душа эта устремлена к конечному и предельному, потому что она
не знает границ и форм жизни, не встречает дисциплинирующих очертаний и пределов в строении своей земли, в своей стихии.
Трудно передать тот буйный восторг, которому отдался экзальтированный юноша: ни в горе, ни в радости
не знает границ наивная и чистосердечная юность. Он горячо жал мне руки, тормошил меня, беспокоя мои старые кости, называл меня другом, отцом, даже «милой старой мордашкой» (!) и тысячью других ласковых и несколько наивных слов. К сожалению, беседа наша затянулась, и, несмотря на уговоры юноши, не желавшего расстаться со мной, я поторопился к себе.
Неточные совпадения
Я пошел прямо к Вернеру, застал его дома и рассказал ему все — отношения мои к Вере и княжне и разговор, подслушанный мною, из которого я
узнал намерение этих господ подурачить меня, заставив стреляться холостыми зарядами. Но теперь дело выходило из
границ шутки: они, вероятно,
не ожидали такой развязки.
Она мечтала, как «прикажет ему прочесть книги», которые оставил Штольц, потом читать каждый день газеты и рассказывать ей новости, писать в деревню письма, дописывать план устройства имения, приготовиться ехать за
границу, — словом, он
не задремлет у нее; она укажет ему цель, заставит полюбить опять все, что он разлюбил, и Штольц
не узнает его, воротясь.
Он
знал цену этим редким и дорогим свойствам и так скупо тратил их, что его звали эгоистом, бесчувственным. Удержанность его от порывов, уменье
не выйти из
границ естественного, свободного состояния духа клеймили укором и тут же оправдывали, иногда с завистью и удивлением, другого, который со всего размаха летел в болото и разбивал свое и чужое существование.
― Только бы были лучше меня. Вот всё, чего я желаю. Вы
не знаете еще всего труда, ― начал он, ― с мальчиками, которые, как мои, были запущены этою жизнью за
границей.
Письмо было от Облонского. Левин вслух прочел его. Облонский писал из Петербурга: «Я получил письмо от Долли, она в Ергушове, и у ней всё
не ладится. Съезди, пожалуйста, к ней, помоги советом, ты всё
знаешь. Она так рада будет тебя видеть. Она совсем одна, бедная. Теща со всеми еще зa
границей».