— Проспится — и опять, чтобы сейчас пуншт! Само собой, уж тут
не зевай. Главная причина, все так подстроить, чтобы в эвтом самом виде хорошей неустойкой его обязать. Страсть, как он этих неустоек боится! словно робенок!
Посмотрит, бывало, Антошка на этот заколдованный грош, помнет его, щелкнет языком — и полезет спать на полати, с тем, чтоб завтра чуть свет опять пустить тот грош в оборот, да чтобы
не зевать, а то, чего боже сохрани, и последний грош прахом пойдет.
Он разом смекнул, что упразднение крепостного права должно в значительной степени понизить старинные перегородки и создать совершенно новое положение, в котором свежему и алчному человеку следует только
не зевать, чтобы обрести сокровище.
Неточные совпадения
Я
не возражал; наступало несколько минут затишья, в продолжение которых Осип Иваныч громко
зевал и крестил свой рот. Но
не такой он был человек, чтобы скоро отстать.
Осип Иваныч
зевнул и перекрестил рот. Разговор видимо истощился. Я уже встал с намерением проститься, но гостеприимный хозяин и слышать
не хотел, чтоб я уехал,
не отведав его хлеба-соли. Кстати, в эту самую минуту послышался стук подъезжающего к крыльцу экипажа.
Многие
зевали, и ежели
не уходили, то только благодаря крюшонам, стоявшим в столовой, и ожидаемой перспективе ужина.
На эту тему мы беседовали довольно долго (впрочем, говорила все время почти одна она, я же, что называется, только реплику подавал), хотя и нельзя сказать, чтоб разговор этот был разнообразен или поучителен. Напротив, должно думать, что он был достаточно пресен, потому что, под конец, я таки
не удержался и
зевнул.
— Да вот и в прошлом году погода… — начала было Машенька, но
не кончила, слегка
зевнула и потянулась.
— По-од кры-ы-шею! —
зевнул во весь рот Павел Матвеич, — фу-ты, разоспался! От самого от Берлина в себя прийти
не могу! Вы откудова едете?
Все трое разом
зевнули и потянулись: знак, что сюжет начинал истощаться, хотя еще ни одним словом
не было упомянуто об ветчине. Меня они, по-видимому, совсем
не принимали в соображение: или им все равно было, есть ли в вагоне посторонний человек или нет, или же они принимали меня за иностранца,
не понимающего русского языка. Сергей Федорыч высунулся из окна и с минуту вглядывался вперед.
Все отяжелели: Василий Иваныч вытянул руки вверх и с наслаждением сибарита шевелил лопатками; Павел Матвеич просто-напросто завывал,
зевая; один Сергей Федорыч ерзал на месте, но
не для того, чтоб спросить еще что-нибудь, а как бы ища куда-нибудь половчее примазаться.
А вам, искателям невест, // Не нежиться и
не зевать бы; // Пригож и мил, кто не доест // И не доспит до свадьбы.
— «Что дядю Егора упрятали в каторгу туда ему и дорога а как он стал лишенный права имущества ты
не зевай», — читал Пыльников, предупредив, что в письме, кроме точек, нет других знаков препинания.
Но на седьмом году правления Фердыщенку смутил бес. Этот добродушный и несколько ленивый правитель вдруг сделался деятелен и настойчив до крайности: скинул замасленный халат и стал ходить по городу в вицмундире. Начал требовать, чтоб обыватели по сторонам
не зевали, а смотрели в оба, и к довершению всего устроил такую кутерьму, которая могла бы очень дурно для него кончиться, если б, в минуту крайнего раздражения глуповцев, их не осенила мысль: «А ну как, братцы, нас за это не похвалят!»
— Это тесть! — проговорил пан Данило, разглядывая его из-за куста. — Зачем и куда ему идти в эту пору? Стецько!
не зевай, смотри в оба глаза, куда возьмет дорогу пан отец. — Человек в красном жупане сошел на самый берег и поворотил к выдавшемуся мысу. — А! вот куда! — сказал пан Данило. — Что, Стецько, ведь он как раз потащился к колдуну в дупло.
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё те же ль вы? другие ль девы, // Сменив,
не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый
не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я
зевать // И о былом воспоминать?
И вы, красотки молодые, // Которых позднею порой // Уносят дрожки удалые // По петербургской мостовой, // И вас покинул мой Евгений. // Отступник бурных наслаждений, // Онегин дома заперся, //
Зевая, за перо взялся, // Хотел писать — но труд упорный // Ему был тошен; ничего //
Не вышло из пера его, // И
не попал он в цех задорный // Людей, о коих
не сужу, // Затем, что к ним принадлежу.
Но чаще занимали страсти // Умы пустынников моих. // Ушед от их мятежной власти, // Онегин говорил об них // С невольным вздохом сожаленья; // Блажен, кто ведал их волненья // И наконец от них отстал; // Блаженней тот, кто их
не знал, // Кто охлаждал любовь — разлукой, // Вражду — злословием; порой //
Зевал с друзьями и с женой, // Ревнивой
не тревожась мукой, // И дедов верный капитал // Коварной двойке
не вверял.
А только ль там очарований? // А разыскательный лорнет? // А закулисные свиданья? // A prima donna? а балет? // А ложа, где, красой блистая, // Негоциантка молодая, // Самолюбива и томна, // Толпой рабов окружена? // Она и внемлет и
не внемлет // И каватине, и мольбам, // И шутке с лестью пополам… // А муж — в углу за нею дремлет, // Впросонках фора закричит, //
Зевнет и — снова захрапит.
Они дорогой самой краткой // Домой летят во весь опор. // Теперь послушаем украдкой // Героев наших разговор: // — Ну что ж, Онегин? ты
зеваешь. — // «Привычка, Ленский». — Но скучаешь // Ты как-то больше. — «Нет, равно. // Однако в поле уж темно; // Скорей! пошел, пошел, Андрюшка! // Какие глупые места! // А кстати: Ларина проста, // Но очень милая старушка; // Боюсь: брусничная вода // Мне
не наделала б вреда.