— И земля
не бессудная, и
резону не платить нет, а только ведь и деньга защитника любит. Нет у нее радетеля — она промеж пальцев прошла!
есть радетель — она и сама собой в кармане запутается. Ну, положим, рассрочил ты крестьянам уплату на десять лет… примерно, хоть по полторы тысячи в год…
Конечно, и «позволь» я, и"
не позволь", ни в том, ни в другом случае общественное спокойствие
не было бы нарушено, но разве это достаточный
резон, чтобы непременно
не дозволять? Ужели же перспектива приобрести либеральную репутацию имеет в себе так мало заманчивого, чтобы предпочитать ей перспективы, обещаемые хладным и бесплодным восклицанием: «цыц»? Но в эту минуту размышления мои
были прерваны восклицанием Тебенькова...
Тебеньков тем опасен, что он знает (или, по крайней мере, убежден, что знает), в чем
суть либеральных русских идей, и потому, если он раз решится покинуть гостеприимные сени либерализма, то, сильный своими познаниями по этой части, он на все
резоны будет уже отвечать одно: «Нет, господа! меня-то вы
не надуете! я сам
был „оным“! я знаю!» И тогда вы
не только ничего с ним
не поделаете, а, напротив того, дождетесь, пожалуй, того, что он, просто из одного усердия, начнет открывать либерализм даже там, где
есть лишь невинность.