Неточные совпадения
— Уйдешь ли ты в баню, мерзавец! — крикнула наконец Марья Петровна, но таким голосом, что Сенечке стало страшно. И долго потом волновалась Марья Петровна, и долго разговаривала о чем-то сама с собой, и все повторяла:"
Лишу! ну, как бог свят
лишу я этого подлеца наследства! и перед богом не отвечу!"С своей стороны, Сенечка хоть и пошел в баню, но не столько мылся в ней, сколько размышлял:"Господи, да отчего же я всем угодил, всем заслужил, только маменьке Марье Петровне ничем угодить и заслужить не
могу!"
Мало-помалу, однако ж, Марья Петровна успокоилась. Она очень хорошо понимала, что весь этот разговор не что иное, как представление, да, сверх того, понимала и то, что и Митенька знает, что все это представление; но такова уже была в ней потребность порисоваться и посекретничать, что не
могла она
лишить себя этого удовольствия, несмотря на то что оно, очевидно, не достигало своей цели.
— Есть радость жаловаться! Мать-то,
может, сама и учила… Да и ему… какой ему резон себя представленья
лишать? Дядя! вы у нас долго пробудете?
Неточные совпадения
— Что ж? примем ее как новую стихию жизни… Да нет, этого не бывает, не
может быть у нас! Это не твоя грусть; это общий недуг человечества. На тебя брызнула одна капля… Все это страшно, когда человек отрывается от жизни… когда нет опоры. А у нас… Дай Бог, чтоб эта грусть твоя была то, что я думаю, а не признак какой-нибудь болезни… то хуже. Вот горе, перед которым я упаду без защиты, без силы… А то, ужели туман, грусть, какие-то сомнения, вопросы
могут лишить нас нашего блага, нашей…
Один несмысленный урядник благочиния
может величайший в просвещении сделать вред и на многие лета остановку в шествии разума; запретит полезное изобретение, новую мысль и всех
лишит великого.
— А кто бросит камень? — сказал Алексей Александрович, очевидно довольный своей ролью. — Я всё простил и потому не
могу лишать ее того, что есть потребность любви для нее — любви к сыну…
После обычных вопросов о желании их вступить в брак, и не обещались ли они другим, и их странно для них самих звучавших ответов началась новая служба. Кити слушала слова молитвы, желая понять их смысл, но не
могла. Чувство торжества и светлой радости по мере совершения обряда всё больше и больше переполняло ее душу и
лишало ее возможности внимания.
Четвертого дня Петра Михайловича, моего покровителя, не стало. Жестокий удар паралича
лишил меня сей последней опоры. Конечно, мне уже теперь двадцатый год пошел; в течение семи лет я сделал значительные успехи; я сильно надеюсь на свой талант и
могу посредством его жить; я не унываю, но все-таки, если
можете, пришлите мне, на первый случай, двести пятьдесят рублей ассигнациями. Целую ваши ручки и остаюсь» и т. д.