Неточные совпадения
Все относящееся до обуздания вошло, так сказать,
в интимную обстановку моей жизни, примелькалось, как плоский русский пейзаж, прислушалось, как сказка старой няньки, и этого, мне кажется, совершенно достаточно, чтоб объяснить
то равнодушие, с которым я отношусь к обуздывательной среде и к
вопросам, ее волнующим.
Я до такой степени привыкк ним, что, право, не приходит даже на мысль вдумываться,
в чем собственно заключаются
те тонкости, которыми один обуздательный проект отличается от другого такового ж. Спросите меня, что либеральнее: обуздывать ли человечество при помощи земских управ или при помощи особых о земских провинностях присутствий, — клянусь, я не найдусь даже ответить на этот
вопрос.
Я думаю даже, что ежели
в обществе существует вкус к общим
вопросам,
то это не только не вредит частностям, но даже помогает им.
Это до такой степени вздор, что даже мы, современные практики и дельцы, отмаливающиеся от общих
вопросов, как от проказы, — даже мы, сами
того не понимая, действуем не иначе, как во имя
тех общечеловеческих определений, которые продолжают теплиться
в нас, несмотря на компактный слой наносного практического хлама, стремящегося заглушить их!
— Позвольте, господа! не
в том совсем
вопрос! Что же собственно делает господин Парначев, что могло
в такой степени возбудить ваше негодование? Объясните сначала вы, капитан!
— Осмелюсь повергнуть на усмотрение вашего превосходительства только один почтительнейший
вопрос, — начал я, — если найден «устав» общества,
то, может быть, имеется
в виду и список членов его?
Напрасно буду я заверять, что тут даже
вопроса не может быть, — моего ответа не захотят понять и даже не выслушают, а будут с настойчивостью, достойною лучшей участи, приставать:"Нет, ты не отлынивай! ты говори прямо: нужны ли армии или нет?"И если я, наконец, от всей души, от всего моего помышления возопию:"Нужны!"и,
в подтверждение искренности моих слов, потребую шампанского, чтоб провозгласить тост за процветание армий и флотов,
то и тогда удостоюсь только иронической похвалы, вроде:"ну, брат, ловкий ты парень!"или:"знает кошка, чье мясо съела!"и т. д.
И вот, наскучив быть столько времени под гнетом одного и
того же
вопроса, я сел
в одно прекрасное утро
в вагон и помчался
в Т***, никак не предполагая, что «конец» есть нечто сложное, требующее осмотров, покупщиков, разговоров, запрашиваний, хлопаний по рукам и т. п.
А между
тем грозный час не медлил, и
в конце 1857 года уже сделан был первый шаг к разрешению крестьянского
вопроса.
На
вопрос генерала:"Что сей сон значит?" — губернатор несколько нахмурился, ибо просторечия даже
в разговоре не любил, а как сам говорил слогом докладных записок, так и от других
того требовал.
Генерал попробовал не расчесться с Антоном, но расчелся; затем он попробовал потребовать от него отчета по лесной операции; но так как Антон действовал без доверенности,
в качестве простого рабочего,
то и
в требовании отчета получен был отказ.
В довершение всего, девица Евпраксея сбежала, и на
вопрос"куда?"генералу было ответствовано, что к Антону Валерьянычу, у которого она живет"вроде как
в наложницах".
Решивши таким образом насущные
вопросы, он с таким апломбом пропагандировал свои «идеи», что не только Сережа и Володя, но даже и некоторые начальники уверовали
в существование этих «идей». И когда это мнение установилось прочно,
то он легко достиг довольно важного второстепенного поста, где имел своих подчиненных, которым мог вполне развязно говорить:"Вот вам моя идея! вам остается только развить ее!"Но уже и отсюда он прозревал далеко и видел
в будущем перспективу совсем иного свойства…
Вопрос этот так и остался неразрешенным, потому что
в эту минуту навстречу нам попались беговые дрожки. На дрожках сидел верхом мужчина
в немецком платье, не
то мещанин, не
то бывший барский приказчик, и сам правил лошадью.
В вопросах гражданского права все зависит от обстановки, уменья пользоваться ошибками противника и от способности делать именно
те выводы, которые наиболее отвечают интересам клиента.
Опять
вопрос, на который, я надеюсь, вы ответите: «Конечно, не
в букве, а
в смысле, и даже не
в том внешнем смысле, который водит неопытною рукою какого-нибудь невежественного купца, а
в том интимном смысле, который соприсутствует его мысли, его, так сказать, намерению!» Утверждать противное — значит допускать
в судебную практику прецедент
в высшей степени странный, отчасти даже скабрёзный.
Так что однажды, когда два дурака, из породы умеренных либералов (
то есть два такие дурака, о которых даже пословица говорит: «Два дурака съедутся — инно лошади одуреют»), при мне вели между собой одушевленный обмен мыслей о
том, следует ли или не следует принять за благоприятный признак для судебной реформы
то обстоятельство, что тайный советник Проказников не получил к празднику никакой награды,
то один из них, видя, что и я горю нетерпением посодействовать разрешению этого
вопроса, просто-напросто сказал мне: «Mon cher! ты можешь только запутать, помешать, но не разрешить!» И я не только не обиделся этим, но простодушно ответил: «Да, я могу только запутать, а не разрешить!» — и скромно удалился, оставив дураков переливать из пустого
в порожнее на всей их воле…
Как ни повертывайте эти
вопросы, с какими иезуитскими приемами ни подходите к ним, а ответ все-таки будет один: нет, ни вреда, ни опасности не предвидится никаких… За что же это жестокое осуждение на бессрочное блуждание
в коридоре, которое, представляя собою факт беспричинной нетерпимости, служит, кроме
того, источником «шума» и"резкостей"?
Если бы меня спросили, подвинется ли хоть на волос
вопрос мужской,
тот извечный
вопрос об общечеловеческих идеалах, который держит
в тревоге человечество, — я ответил бы:"Опять-таки это не мое дело".
— Прекрасно-с. Сядемте и будемте обсуждать предмет ваших желаний со всех сторон. Но прежде всего прошу вас: будемте обсуждать именно
тот вопрос, по поводу которого вы удостоили меня посещением. Остережемся от набегов
в область других
вопросов, ибо наше время — не время широких задач. Будем скромны, mesdames! He станем расплываться! Итак, вы говорите, что вам угодно посещать университетские курсы?
И только.
В результате оказалось бы, что я позволил бы женщинам учиться, что допустил бы их
в звание стенографисток и что
в то же время, с божьею помощью, на долгое время эскамотировал"женский
вопрос"!
— Гм… ты думаешь? ты полагаешь, что женский
вопрос, по их мнению,
в том только и состоит, чтоб женщины получили доступ
в телеграфистки и к слушанию университетских лекций? Ты серьезно так полагаешь?
— Да не выступит этот
вопрос! А ежели и выступит,
то именно только как теоретический
вопрос, который нелишне обсудить! Ты знаешь, как они охотно становятся на отвлеченную точку зрения! Ведь
в их глазах даже мужчина — только
вопрос, и больше ничего!
Т е б е н ь к о
в. А ты еще сомневался, что женский
вопрос решен! Давно, mon cher! Еще"Прекрасная Елена" — уж
та порешила с ним!
Признаюсь,
в эту минуту я готов был разорвать эту женщину на части! Вместо
того чтобы честно ответить на
вопросы, она отделывается какими-то общими фразами! Однако я сдержался.
— Извольте-с. Если вы уж так хотите,
то души своей хотя я перед вами и не открою, а на
вопрос отвечу другим
вопросом: если б вам, с одной стороны, предложили жить
в сытости и довольстве, но с условием, чтоб вы не выходили из дома терпимости, а с другой стороны, предложили бы жить
в нужде и не иметь постоянного ночлега, но все-таки оставаться на воле, — что бы вы выбрали?
— И прекрасно, что ты не препятствуешь; мы примем это к сведению. Но
вопрос не
в этом одном. Ему необходимо существовать
в течение пяти лет академического курса, и ежели он, ради насущного труда, должен будет уделять добрую часть времени постороннему труду,
то это несомненно повредит его учебным занятиям… ты понимаешь меня?
— Оставь, сделай милость, нынешнее время
в покое. Сколько бы мы с тобой об нем ни судачили — нам его не переменить. Что же касается до
того, кто умнее и кто глупее,
то, по мнению моему, всякий «умнее» там, где может судить и действовать с большим знанием дела. Вот почему я и полагаю, что
в настоящем случае Коронат — умнее.Ведь правда? ведь не можешь же ты не понимать, что поднятый им
вопрос гораздо ближе касается его, нежели тебя?
Благонравен ли русский мужик? Привязан ли он к
тем исконным основам, на которых зиждется человеческое общество? Достаточно ли он обеспечен
в матерьяльном отношении? Какую дозу свободы может он вынести, не впадая
в самонадеянные преувеличения и не возбуждая
в начальстве опасений? — вот нешуточные
вопросы, которые обращались к нам, людям, имевшим случай стоять лицом к лицу с русским народом…
Тем не менее
вопрос, о котором зашла у нас речь, представлял для меня такой интерес, что я решился довести нашу беседу до конца, хотя бы даже Плешивцев и обвинил меня
в измене.
А если, сверх
того, предложить еще
вопрос: какую роль играет государство
в смысле развития и преуспеяния индивидуального человеческого существования? —
то ответом на это, просто-напросто, является растерянный вид, сопровождаемый несмысленным бормотанием.
Но ежели даже такая женщина, как княжна Оболдуй-Тараканова, не может дать себе надлежащего отчета ни
в том, что она охраняет, ни
в том, что отрицает,
то что же можно ждать от
того несметного легиона обыкновенных женщин, из которого, без всякой предвзятой мысли, но с изумительным постоянством, бросаются палки
в колеса человеческой жизни? Несколько примеров, взятых из обыденной жизненной практики, лучше всего ответят на этот
вопрос.
Быть может, некоторым и приходил
в голову
вопрос:"А
в каком положении будут подати и повинности?" — но
вопрос этот уже по
тому одному остался без последствий, что некому было ответить на него.
Из области государства дело переходит
в область
вопроса о кличках и о принадлежности
тому или другому хозяину.
Словом сказать, все
те скандалы, которыми так обильно было существование недавно канувшего
в вечность Национального собрания и которые так ясно доказали, что политическая арена слишком легко превращается
в арену для разрешения
вопроса: при, ком или при чем выгоднее? — благоразумно при этом умалчивая: для кого?
В тот же вечер он призвал к себе откупщика и огорошил его
вопросом...
Вопрос этот сначала словно ошеломил собеседников, так что последовала короткая пауза, во время которой Павел Матвеич, чтоб скрыть свое смущение, поворотился боком к окну и попробовал засвистать. Но Василий Иваныч, по-видимому, довольно твердо помнил, что главная обязанность культурного человека состоит
в том, чтобы выходить с честью из всякого затруднения, и потому колебался недолго.