Цитаты со словом «Петровна»

Область
поиска

по произведению «Благонамеренные речи» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1876)
искать по всей классике

Область
поиска

«Благонамеренные речи» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1876)
по всей классике

— Вдова тут, Меропа Петровна Кучерявина, живет: видно, ее ублажает. А что, Иван, сладка?

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

— Зачем врать! Намеднись везу я ее в этом самом тарантасе… Только везу я, и пришла мне в голову блажь. Дай, думаю, попробую:"А знаешь ли, говорю, Меропа Петровна, что я вам скажу?" — «Сказывай», говорит. — "Скажу я тебе, говорю, что хоша я и мужик, а в ином разе против двух генералов выстою!"

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Постой, думаю, я те уважу! я те в канаву вывалю!"А знаешь ли, говорю, Меропа Петровна, что я тебя могу в канаву сейчас вывалить!"–"Не смеешь", — говорит.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Двадцать первого июля, накануне своих именин, Марья Петровна Воловитинова с самого утра находится в тревожном ожидании. Она лично надзирает за тем, как горничные убирают комнаты и устроивают постели для дорогих гостей.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

— Попроще, Степанидушка, попроще! из тех… знаешь? — отвечает Марья Петровна, томно вздыхая.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Сделав эти распоряжения, Марья Петровна удаляется в девичью, где ждет ее повар с разложенною на столе провизией.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

— Ах ты, дурной, дурной! (Марья Петровна решилась не омрачать праздника крепкими словами.) Верно уж клюкнул?

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Марья Петровна высчитывает, сколько у нее будет гостей. Будут: Феденька, Митенька и Пашенька; еще будет Сенечка, но его Марья Петровна почему-то пропускает.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Марья Петровна рассчитывает: свежей капусты еще мало, а щи надобно будет всем подавать.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Кончивши с поваром, Марья Петровна призывает садовника, который приходит с горшками, наполненными фруктами. Марья Петровна раскладывает их на четыре тарелки, поровну на каждую, и в заключение, отобрав особо самые лучшие фрукты, отправляется с ними по комнатам дорогих гостей. Каждому из них она кладет в потаенное место по нескольку отборных персиков и слив, исключая Сенечки, около комнаты которого Марья Петровна хотя и останавливается на минуту, как бы в борении, но выходит из борьбы победительницей.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Марья Петровна — женщина очень почтенная: соседи знают ее за чадолюбивейшую из матерей, а отец Павлин, местный сельский священник и духовник Марьи Петровны, даже всенародно однажды выразился, что душа ее всегда с благопоспешением стремится к благоутешению ближнего, а десница никогда не оскудевает благоготовностью к благоукрашению храмов божиих.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Марья Петровна сама знает, что она хорошая женщина, и нередко, находясь наедине с самой собою, потихоньку умиляется по поводу разнообразных своих добродетелей.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Ну, да этот убогонький, за нас богу помолит! — думает Марья Петровна, — надо же кому-нибудь и богу молиться!.."И все-то она одна, все-то своим собственным хребтом устроила, потому что хоть и был у ней муж, но покойник ни во что не входил, кроме как подавал батюшке кадило во время всенощной да каждодневно вздыхал и за обедом, и за ужином, и за чаем о том, что не может сам обедню служить.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Тогда-то Марья Петровна пелену на престол пожертвовала, тогда-то воздухи прекрасные вышила, тогда-то паникадило посеребрила…

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Как вспомнит это Марья Петровна да сообразит, что все это она, одна она сделала и что вся жизнь ее есть не что иное, как ряд благопотребных подвигов, так у ней все внутри и заколышется, и сделается она тихонькая-претихонькая, Агашку называет Агашенькой, Степашку — Степанидушкой и все о чем-то сокрушается, все-то благодушествует.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Нельзя сказать, чтобы Марья Петровна не «утешалась» им: когда он в первый раз приехал к ней показаться в генеральском чине, она даже потрепала его по щеке и сказала: «ах, ты мо-ой!», но денег не дала и ограничилась ласковым внушением, что люди для того и живут на свете, чтобы друг другу тяготы носить.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

— Сшей, душенька, сшей! — снисходительно отвечала Марья Петровна, а денег так-таки и не дала.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Соседи всячески истолковывали себе причины холодности Марьи Петровны к своему первенцу. Приплетали тут и каких-то двух офицеров пошехонского пехотного полка, и Карла Иваныча, аптекаря; говорили, что Сенечка — первый и единственный сын своего отца и что Марья Петровна, не питавшая никогда нежности к своему мужу, перенесла эту холодность и на сына…

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Марья Петровна любила, чтоб у нее дело в руках горело...

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Марья Петровна терпеть не могла, когда к ней лезли с нежностями, и даже целование руки считала хотя необходимою, но все-таки скучною формальностью; напротив того, Сенечка, казалось, только и спал и видел, как бы влепить мамаше безешку взасос, и шагу не мог ступить без того, чтобы не сказать:"Вы, милая маменька", или:"Вы, добрый друг, моя дорогая маменька".

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Весьма натурально, что, будучи от природы нетерпелива и не видя конца речи, Марья Петровна выходила наконец из себя и готова была выкусить язык этому"подлецу Сеньке", который прехладнокровно сидел перед нею и размазывал цветы своего красноречия.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Как начнет он, это, разводить да размазывать, да душу из меня выматывать, как начнет, это, свои слюни распускать, — говорила Марья Петровна по этому случаю, — так, поверите ли, родная моя, я даже свету невзвижу; так бы, кажется, изодрала ему рот-то его поганый, чтоб он кашу-то эту из себя скорей выблевал!"

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Когда Марья Петровна ела, то совсем не жевала, а проглатывала пищу, как щука; напротив того, Сенечка любил всякий кусок рассмотреть, разжевать, просмаковать, посыпать разговорцем и, к довершению всего, разрезывал кушанье на маленькие кусочки, а с огурца непременно срезывал кожу.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Поэтому, когда им случалось вдвоем обедать, то у Марьи Петровны всегда до того раскипалось сердце, что она, как ужаленная, выскакивала из-за стола и, не говоря ни слова, выбегала из комнаты, а Сенечка следом за ней приставал:"Кажется, я, добрый друг маменька, ничем вас не огорчил?"Наконец, когда Марья Петровна утром просыпалась, то, сплеснув себе наскоро лицо и руки холодною водой и накинув старенькую ситцевую блузу, тотчас же отправлялась по хозяйству и уж затем целое утро переходила от погреба к конюшне, от конюшни в контору, а там в оранжерею, а там на скотный двор.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Но Марья Петровна уже вскочила и выбежала из комнаты. Сенечка побрел к себе, уныло размышляя по дороге, за что его наказал бог, что он ни под каким видом на маменьку потрафить не может. Однако Марья Петровна скоро обдумалась и послала девку Палашку спросить"у этого, прости господи, черта", чего ему нужно. Палашка воротилась и доложила, что Семен Иваныч в баньку желают сходить.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

— На-тко! — сказала Марья Петровна и показала при этом Палашке указательный палец правой руки, — на дворе сенокос, люди в поле, а он в баньку выдумал! Поди, доложи, что некому сегодня топить.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Однако через несколько минут Марья Петровна опять обдумалась, велела затопить баню и послала за Сенечкой.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

— Ступай в баню, мой друг, — опять повторила Марья Петровна и, чтоб не увлекаться, занялась раскладыванием гран-пасьянса.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Марья Петровна не отвечала, но, судорожно повёртываясь на стуле, думала:"Неужели это я такого дурака родила?"

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

— Уйдешь ли ты в баню, мерзавец! — крикнула наконец Марья Петровна, но таким голосом, что Сенечке стало страшно. И долго потом волновалась Марья Петровна, и долго разговаривала о чем-то сама с собой, и все повторяла:"Лишу! ну, как бог свят лишу я этого подлеца наследства! и перед богом не отвечу!"С своей стороны, Сенечка хоть и пошел в баню, но не столько мылся в ней, сколько размышлял:"Господи, да отчего же я всем угодил, всем заслужил, только маменьке Марье Петровне ничем угодить и заслужить не могу!"

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Как бы то ни было, но квартира его была действительно отделана как игрушечка, хотя Марья Петровна, по своей расчетливости, не слишком-то щедро давала детям денег на прожитие; сверх того, княгиня почти публично называла его сынком, давала ему целовать свои ручки и без устали напоминала Митенькиным начальникам, что это перл современных молодых людей.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

С своей стороны, Марья Петровна не столько любила Митеньку, сколько боялась его.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Марья Петровна радовалась успехам Митеньки, во-первых, потому, что это не позволяло Сенечке говорить:"Все у вас дети пастухи — я один генерал!"и, во-вторых, потому, что Митенька один умел сдерживать Феденьку, эту скорбь и вместе с тем радость и чаянье ее материнского сердца.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Все у него удовольствия какие-то неблагородные! все-то у него либо подол поднять, либо рожу раскровенить!" — часто думала втихомолку Марья Петровна про Феденьку, и болело же, ох, болело! ее материнское сердце!

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

И припоминала ей беспощадная память все оскорбления, на которые был так щедр ее любимчик; подсказывала она ей, как он однажды, пьяный, ворвался к ней в комнату и, ставши перед ней с кулаками, заревел:"Сейчас послать в город за шампанским, не то весь дом своими руками передушу!""И передушил бы!" — невольно повторяет Марья Петровна при этом воспоминании.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Другая бы мать давно этакого молодца в суздаль-монастырь упекла!" — рассуждает сама с собой Марья Петровна, совершенно убежденная, что есть на свете какой-то суздаль-монастырь, в который чадолюбивые родители имеют право во всякое время упекать не нравящихся им детей.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Часто, глядя на него, Марья Петровна невольно думала:"Господи! да как же и противиться-то этакому молодцу!" — и в этом, быть может, была вторая причина ее предпочтения младшему сыну.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Когда же, бывало, натянет он на себя свой кавалерийский мундир, а на голову наденет медную, как жар горящую, каску с какими-то чудодейственными орлами на вершине да войдет этаким чудаком в мамашину комнату, то Марья Петровна едва удерживалась, чтоб не упасть в обморок от полноты чувств.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

— Да помилуй, мой друг! — вымолвит только Марья Петровна и долго смотрит на своего идола, смотрит без всяких мыслей, кроме одной:"Господи! да неужто же есть на свете такая женщина, которая может противиться моему молодцу!"

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Она менее года как замужем за"хорошим человеком", занимающим в губернском городе довольно видное место, которого, однако ж, Феденька откровенно называет слюняем и фофаном; Марья Петровна души в ней не слышит, потому что Пашенька любит копить деньги.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Итак, вот то семейство, среди которого Марья Петровна Воловитинова считала себя совершенно счастливою.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Марья Петровна тоже выбежала на крыльцо и по дороге наградила Петеньку таким шлепком по голове, что тот так и покатился. Первая прибыла Пашенька: она была одна, без мужа.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

— Друг ты мой! а что же друг-то твой, Максим Александрыч? — воскликнула Марья Петровна, заключая в свои объятия возлюбленную внучку.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

— Ну, душенька, иногда, по-божески, нельзя и не простить! — замечает Марья Петровна.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Пашенька чувствует прилив нежности, которая постепенно переходит в восторг. Она ластится к бабеньке, целует у ней ручки и глазки, называет царицей и божественной. Марья Петровна сама растрогана; хоть и порывается она заметить, по поводу Михея Пантелеева, что все-таки следует иногда"этим подлецам"снисходить, но заметка эта утопает в другом рассуждении, выражающемся словами:"а коли по правде, что их, канальев, и жалеть-то!"Таким образом время проводится незаметно до самого приезда дяденек.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Наконец и они приехали. Феденька, как соскочил с телеги, прежде всего обратился к Пашеньке с вопросом:"Ну, что, а слюняй твой где?"Петеньку же взял за голову и сряду три раза на ней показал, как следует ковырять масло. Но как ни спешил Сенечка, однако все-таки опоздал пятью минутами против младших братьев, и Марья Петровна, в радостной суете, даже не заметила его приезда. Без шума подъехал он к крыльцу, слез с перекладной, осыпал ямщика укоризнами и даже пригрозил отправить к становому.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

— Милости просим! милости просим! хоть и поздний гость! — говорит ему Марья Петровна, когда он входит в ее комнату.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

Митенька сидит и хмурит брови. Он спрашивает себя: куда он попал? Он без ужаса не может себе представить, что сказала бы княгиня, если б видела всю эту обстановку? и дает себе слово уехать из родительского дома, как только будут соблюдены необходимые приличия. Марья Петровна видит это дурное расположение Митеньки и принимает меры к прекращению неприятного разговора.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

— Да ты рассказывай! — настаивает Марья Петровна.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876

— Ах вы, бедокуры! бедокуры! — говорит Марья Петровна, покачивая головой и вздыхая.

Салтыков-Щедрин М. Е., Благонамеренные речи, 1876