— Не вы совершили тот высокий поступок прощения, которым
я восхищаюсь и все, но Он, обитая в вашем сердце, — сказала графиня Лидия Ивановна, восторженно поднимая глаза, — и потому вы не можете стыдиться своего поступка.
— Вы думаете, что я не понимаю вас и всего, что в вас происходит. Ведь то, что вы сделали, всем известно. C’est le secret de polichinelle. [Это секрет полишинеля.] И
я восхищаюсь этим и одобряю вас.
— А пунцовая лента, а прическа, с длинной, небрежно брошенной прядью волос на плечо, а пояс с этим изящным бантом, ботинки, прошитые пунцовым шелком! У тебя бездна вкуса, Вера,
я восхищаюсь!
Из гимназии ему пришлось уйти. Предполагалось, что он будет держать экстерном, но вместо подготовки к экзамену он поглощал книги, делал выписки, обдумывал планы каких-то работ. Иногда, за неимением лучшего слушателя, брат прочитывал мне отрывки ив своих компиляций, и
я восхищался точностью и красотой его изложения. Но тут подвернулось новое увлечение.
Неточные совпадения
— Ну, вот вам еще доказательство, что она бледна, — продолжала приятная дама, —
я помню, как теперь, что
я сижу возле Манилова и говорю ему: «Посмотрите, какая она бледная!» Право, нужно быть до такой степени бестолковыми, как наши мужчины, чтобы
восхищаться ею. А наш-то прелестник… Ах, как он
мне показался противным! Вы не можете себе представить, Анна Григорьевна, до какой степени он
мне показался противным.
Когда
я подошел к ней, она рассеянно слушала Грушницкого, который, кажется,
восхищался природой, но только что завидела
меня, она стала хохотать (очень некстати), показывая, будто
меня не примечает.
— Что случилось? Кто это? — тревожным шепотом спросила она. — Ах, помню, это певец, которым
восхищалась Любаша. Хочет есть? Иди,
я сейчас!
Восхищается какой-то поэтессой, которая нарядилась ангелом, крылья приделала к платью и публично читала стихи: «
Я хочу того, чего нет на свете».
«Ребячливо думаю
я, — предостерег он сам себя. — Книжно», — поправился он и затем подумал, что, прожив уже двадцать пять лет, он никогда не испытывал нужды решить вопрос: есть бог или — нет? И бабушка и поп в гимназии, изображая бога законодателем морали, низвели его на степень скучного подобия самих себя. А бог должен быть или непонятен и страшен, или так прекрасен, чтоб можно было внеразумно
восхищаться им.