Неточные совпадения
Кто мир нравственный уподобил колесу, тот, сказав великую истину, не иное что, может
быть, сделал, как взглянул на круглый
образ земли и других великих в пространстве носящихся тел, изрек только то, что зрел.
Сказав таким
образом о заблуждениях и о продерзостях людей наглых и злодеев, желая, елико нам возможно, пособием господним, о котором дело здесь, предупредить и наложить узду всем и каждому, церковным и светским нашей области подданным и вне пределов оныя торгующим, какого бы они звания и состояния ни
были, — сим каждому повелеваем, чтобы никакое сочинение, в какой бы науке, художестве или знании ни
было, с греческого, латинского или другого языка переводимо не
было на немецкий язык или уже переведенное, с переменою токмо заглавия или чего другого, не
было раздаваемо или продаваемо явно или скрытно, прямо или посторонним
образом, если до печатания или после печатания до издания в свет не
будет иметь отверстого дозволения на печатание или издание в свет от любезных нам светлейших и благородных докторов и магистров университетских, а именно: во граде нашем Майнце — от Иоганна Бертрама де Наумбурха в касающемся до богословии, от Александра Дидриха в законоучении, от Феодорика де Мешедя во врачебной науке, от Андрея Елера во словесности, избранных для сего в городе нашем Ерфурте докторов и магистров.
В главе 2, о
образе правления, в отделении 35: «Печатание да
будет свободно для всех, кто хощет исследовать положения законодательного собрания или другой отрасли правления».
В проекте о
образе правления в Пенсильванском государстве, напечатанном, дабы жители оного могли сообщать свои примечания, в 1776 году в июле, отделение 35: «Свобода печатания отверста да
будет всем, желающим исследовать законодательное правительство, и общее собрание да не коснется оныя никаким положением.
Если не
было ему последователя в витийстве гражданском, но на общий
образ письма оно распространилося.
Чужды раболепствования не токмо в том, что благоговение наше возбуждать может, но даже и в люблении нашем, мы, отдавая справедливость великому мужу, не возмним быти ему богом всезиждущим, не посвятим его истуканом на поклонение обществу и не
будем пособниками в укоренении какого-либо предрассуждения или ложного заключения. Истина
есть высшее для нас божество, и если бы всесильный восхотел изменить ее
образ, являяся не в ней, лице наше
будет от него отвращенно.
Но при всем том трудна была его дорога; он попал под начальство уже престарелому повытчику, [Повытчик — начальник отдела («выть» — отдел).] который
был образ какой-то каменной бесчувственности и непотрясаемости: вечно тот же, неприступный, никогда в жизни не явивший на лице своем усмешки, не приветствовавший ни разу никого даже запросом о здоровье.
— Если бы, например, ваше превосходительство могли каким ни
есть образом достать от вашего соседа запись или купчую, в силу которой владеет он своим имением, то конечно…
Неточные совпадения
Аммос Федорович. Но скажите, пожалуйста, Антон Антонович, каким
образом все это началось, постепенный ход всего, то
есть, дела.
Правдин (в сторону). Скоро
будет он держаться иным
образом.
Правдин. Каким же
образом? Происшествии с человеком ваших качеств никому равнодушны
быть не могут. Вы меня крайне одолжите, если расскажете…
Стародум(читает). «…Я теперь только узнал… ведет в Москву свою команду… Он с вами должен встретиться… Сердечно
буду рад, если он увидится с вами… Возьмите труд узнать
образ мыслей его». (В сторону.) Конечно. Без того ее не выдам… «Вы найдете… Ваш истинный друг…» Хорошо. Это письмо до тебя принадлежит. Я сказывал тебе, что молодой человек, похвальных свойств, представлен… Слова мои тебя смущают, друг мой сердечный. Я это и давеча приметил и теперь вижу. Доверенность твоя ко мне…
Таким
образом оказывалось, что Бородавкин
поспел как раз кстати, чтобы спасти погибавшую цивилизацию. Страсть строить на"песце"
была доведена в нем почти до исступления. Дни и ночи он все выдумывал, что бы такое выстроить, чтобы оно вдруг, по выстройке, грохнулось и наполнило вселенную пылью и мусором. И так думал и этак, но настоящим манером додуматься все-таки не мог. Наконец, за недостатком оригинальных мыслей, остановился на том, что буквально пошел по стопам своего знаменитого предшественника.