Неточные совпадения
Что бы
разум и сердце произвести ни захотели, тебе оно, о! сочувственник мой, посвящено да будет. Хотя мнения мои о многих вещах различествуют с твоими, но
сердце твое бьет моему согласно —
и ты мой друг.
Разум мой вострепетал от сея мысли,
и сердце мое далеко ее от себя оттолкнуло.
Премудрость моя все нужное насадила в
разуме твоем
и сердце.
Пред ним стояли два юноши, возраста почти равного, единым годом во времени рождения, но не в шествии
разума и сердца они разнствовали между собою.
Понятия о вещах были в них равные, правила жизни знали они равно, но остроту
разума и движения
сердца природа в них насадила различно.
Но ныне спокоен остаюся, отлучая вас от себя;
разум прям,
сердце ваше крепко,
и я живу в нем.
Разуму вашему, едва шествие свое начинающему, сие бы было непонятно, а
сердцу вашему, не испытавшему самолюбивую в обществе страсть любви, повесть о сем была бы вам неощутительна, а потому
и бесполезна.
И се сладостные чары обыдут
разум и сердце.
На
разуме редко оставит черту,
и то слабую; на
сердце же никогда.
Я начал опять вести свою блаженную жизнь подле моей матери; опять начал читать ей вслух мои любимые книжки: «Детское чтение для
сердца и разума» и даже «Ипокрену, или Утехи любословия», конечно не в первый раз, но всегда с новым удовольствием; опять начал декламировать стихи из трагедии Сумарокова, в которых я особенно любил представлять вестников, для чего подпоясывался широким кушаком и втыкал под него, вместо меча, подоконную подставку; опять начал играть с моей сестрой, которую с младенчества любил горячо, и с маленьким братом, валяясь с ними на полу, устланному для теплоты в два ряда калмыцкими, белыми как снег кошмами; опять начал учить читать свою сестрицу: она училась сначала как-то тупо и лениво, да и я, разумеется, не умел приняться за это дело, хотя очень горячо им занимался.
Истинная жизнь, непризнанная, отринутая, стала предъявлять свои права; сколько ни отворачивались от нее, устремляясь в бесконечную даль, — голос жизни был громок и родственен человеку,
сердце и разум откликнулись на него.
— «Детское чтение для
сердца и разума» — первый детский журнал в России, выходил в 1785–1789 гг. в качестве еженедельного приложения к «Московским ведомостям», издававшимся Н. И. Новиковым.] понятие о червячках, которые превращаются в куколок, или хризалид, и, наконец, в бабочек.
Неточные совпадения
Оно бы
и хорошо: светло, тепло,
сердце бьется; значит, она живет тут, больше ей ничего не нужно: здесь ее свет, огонь
и разум. А она вдруг встанет утомленная,
и те же, сейчас вопросительные глаза просят его уйти, или захочет кушать она,
и кушает с таким аппетитом…
Мне лично, моему
сердцу открыто несомненно знание, непостижимое
разумом, а я упорно хочу
разумом и словами выразить это знание».
— «Да, то, что я знаю, я знаю не
разумом, а это дано мне, открыто мне,
и я знаю это
сердцем, верою в то главное, что исповедует церковь».
Клим Иванович Самгин был убежден, что говорит нечто очень оригинальное
и глубоко свое, выдуманное, выношенное его цепким
разумом за все время сознательной жизни. Ему казалось, что он излагает результат «ума холодных наблюдений
и сердца горестных замет» красиво, с блеском. Увлекаясь своей смелостью, он терял привычную ему осторожность высказываний
и в то же время испытывал наслаждение мести кому-то.
— Зря ты, Клим Иванович, ежа предо мной изображаешь, — иголочки твои не страшные, не колют.
И напрасно ты возжигаешь огонь
разума в
сердце твоем, —
сердце у тебя не горит, а — сохнет. Затрепал ты себя — анализами, что ли, не знаю уж чем! Но вот что я знаю: критически мыслящая личность Дмитрия Писарева, давно уже лишняя в жизни, вышла из моды, — критика выродилась в навязчивую привычку ума
и — только.