Но сие беззаконное действие распавшейся натуры не могло уничтожить вечного закона божественного единства, а должно было токмо вызвать противодействие оного, и во мраке духом злобы порожденного хаоса с новою силою
воссиял свет божественного Логоса; воспламененный князем века сего великий всемирный пожар залит зиждительными водами Слова, над коими носился дух божий; в течение шести мировых дней весь мрачный и безобразный хаос превращен в светлый и стройный космос; всем тварям положены ненарушимые пределы их бытия и деятельности в числе, мере и весе, в силу чего ни одна тварь не может вне своего назначения одною волею своею действовать на другую и вредить ей; дух же беззакония заключен в свою внутреннюю темницу, где он вечно сгорает в огне своей собственной воли и вечно вновь возгорается в ней.
Как в этой тьме «кромешной» и бессветной
воссиял свет, как в абсолютное ничто всеменено бытие, это есть непостижимое дело всемудрости и всемогущества Божия, творческого «да будет».
Сидит на своей кровати, все в той же убогой комнате, страшно худая, еле дышущая, обнимает меня и говорит, все говорит и верит уже, безраздельно верит, что я опять спасена, что надо мной
воссиял свет, что я навеки соединю свою душу с миром ее упований.
Неточные совпадения
Увы! нет для раба иного закона, кроме беззакония. С печатью беззакония он явился на
свет; с нею промаячил постылую жизнь и с нею же обязывается сойти в могилу. Только за пределами последней, как уверяет Аннушка,
воссияет для него присносущий
свет Христов… Ах, Аннушка, Аннушка!
Свет небесный
воссияет, // Барабан зорю пробьет, — // Старший двери отворяет, // Писарь требовать идет. // Нас не видно за стенами, // Каково мы здесь живем; // Бог, творец небесный, с нами, // Мы и здесь не пропадем. // и т. д.
—
Воссияй мирови
свет разума!
Задрал, конечно, грек, который стал доказывать, что настоящая вера от греков пошла; а один из купцов вломился в амбицию и ответил, что спервоначалу, действительно, так было, но что истинный
свет все-таки с Москвы
воссиял.
Но, разумеется, молитвенно вдохновляемое религиозное искусство имеет наибольшие потенции стать той искрой, из которой загорится мировое пламя, и
воссияет на земле первый луч Фаворского
света.