Сребровидная его глава, замкнутые очи, вид спокойствия, в лице его зримого, заставляли взирающих на
певца предстоять ему со благоговением.
Никто из предстоящих не остался без зыбления внутрь глубокого, когда клинский
певец, дошед до разлуки своего ироя, едва прерывающимся ежемгновенно гласом изрекал свое повествование.
Возвращаяся чрез Клин, я уже не нашел слепого
певца. Он за три дни моего приезда умер. Но платок мой, сказывала мне та, которая ему приносила пирог по праздникам, надел, заболев перед смертию, на шею, и с ним положили его во гроб. О! если кто чувствует цену сего платка, тот чувствует и то, что во мне происходило, слушав сие.