по произведению «Вольность («О! дар небес благословенный...»)» (Радищев А. Н., 1783) искать по всей классике
Область поиска
«Вольность («О! дар небес благословенный...»)» (Радищев А. Н., 1783) по всей классике
Оливной ветвию венчанно, На твердом камени седяй, Без слуха зрится хладнонравно, Велико божество судяй; Белее снега во хламиде, И в неизменном всегда виде, Зерцало, меч, весы пред ним. Тут истина стрежет десную, Тут правосудие ошую; Се храм закона ясно зрим.
Покоя рабского под сенью Плодов златых не возрастет; Где все ума претит стремленью, Великость там не прозябет. Там нивы запустеют тучны, Коса и серп там несподручны, В сохе уснет ленивый вол, Блестящий меч померкнет славы, Минервин храм стал обветшалый, Коварства сеть простерлась в дол.
Возникнет рать повсюду бранна, Надежда всех вооружит; В крови мучителя венчанна Омыть свой стыд уж всяк спешит. Меч остр, я зрю, везде сверкает, В различных видах смерть летает, Над гордою главой паря. Ликуйте, склепанны народы, Се право мщенное природы На плаху возвело царя.
И нощи се завесу лживой Со треском мощно разодрав, Кичливой власти и строптивой Огромный истукан поправ, Сковав сторучна исполина, Влечет его как гражданина К престолу, где народ воссел. „Преступник власти мною данной! „Вещай, злодей, мною венчанной, „Против меня восстать как смел?
Дойдешь до меты совершенство, В стезях препоны прескочив, В сожитии найдешь блаженство, Несчастных жребий облегчив, И паче солнца возблистаешь, О вольность, вольность, да скончаешь Со вечностью ты свой полет: Но корень благ твой истощится, Свобода в наглость превратится, И власти под ярмом падет.
К тебе душа моя вспаленна, К тебе, словутая страна, Стремится, гнетом где согбенна Лежала вольность попрана; Ликуешь ты! а мы здесь страждем!.. Того ж, того ж и мы все жаждем; Пример твой мету обнажил; Твоей я славе непричастен — Позволь, коль дух мой неподвластен, Чтоб брег твой пепл хотя мой скрыл!
„Но ты, забыв мне клятву данну, „Забыв, что я избрал тебя, „Себе в утеху быть венчанну „Возмнил, что ты господь, не я. „Мечем мои расторг уставы, „Безгласными поверг все правы, „Стыдиться истины велел; „Расчистил клевете дорогу, „Взывать стал не ко мне, но к богу, „А мной гнушаться восхотел.
Любовь, конечно, есть главное дело их жизни: правда, что и мужчинам невесело жить без нее; но они имеют рассеяния, могут забываться, обманываться и средства принимать за цель; а красавицы беспрестанно стремятся к одной мете, и рифма: «жить — любить» есть для них математическая истина.
Во всяком случае он трактован слишком ниже того, до чего положил себе предельною метой, и внутренний Шер имеет основание шутить над его «головным павлином», а граф внешних сношений может посылать ему на прощание детские поцелуи.
Впрочем, бывают разные усовершенствования и изменения в метóдах, особенно в нынешнее время; все это более зависит от благоразумия и способностей самих содержательниц пансиона.
Ну, а красавицы твои? А женщины твои, Россия? Какая песня в них взрастила Самозабвение любви? О, их любовь не полубыт: Всегда событье! Вечно мета! Россия… За одно за это Тебя нельзя не полюбить.