Неточные совпадения
Брат Петр на Кавказе; поехал по
собственному желанию на год в экспедицию. Недавно писал ко мне из Прочного Окопа, где приняли его Нарышкины с необыкновенною дружбою: добрый Мишель чуть не задушил его, услышав голос, напоминающий меня. Теперь они все в горах,
брат в отряде у Засса…
Об Нарышкиных имею известие от
брата Петра из Прочного Окопа, — Нарышкин чуть было не задушил его, услышавши знакомый ему мой голос. Родственно они приняли моего Петра, который на год отправился по
собственному желанию в экспедицию. Теперь они все в горах. Талызин уехал в Петербург и, кажется, не воротится, я этому очень рад. При нем я бы не поехал по приглашению Фонвизина.
Пушкина последнее воспоминание ко мне 13 декабря 826-го года: «Мой первый друг и пр.» — я получил от
брата Михаилы в 843-м году
собственной руки Пушкина. Эта ветхая рукопись хранится у меня как святыня. Покойница А. Г. Муравьева привезла мне в том же году список с этих стихов, но мне хотелось иметь подлинник, и очень рад, что отыскал его.
Один из разжившихся железнодорожников, статский советник Вооз Давыдыч Ошмянский, рекомендовал молодому князю своего
собственного брата, Лазаря, который давно уже жаждал найти самостоятельный гешефт.
Неточные совпадения
— Да вы не раздражайтесь, — засмеялся через силу Зосимов, — предположите, что вы мой первый пациент, ну а наш
брат, только что начинающий практиковать, своих первых пациентов, как
собственных детей, любит, а иные почти в них влюбляются. А я ведь пациентами-то не богат.
— Неужели уж так плохо? Да ты,
брат, нашего
брата перещеголял, — прибавил он, глядя на лохмотья Раскольникова. — Да садись же, устал небось! — и когда тот повалился на клеенчатый турецкий диван, который был еще хуже его
собственного, Разумихин разглядел вдруг, что гость его болен.
Не так ли и радость, прекрасная и непостоянная гостья, улетает от нас, и напрасно одинокий звук думает выразить веселье? В
собственном эхе слышит уже он грусть и пустыню и дико внемлет ему. Не так ли резвые други бурной и вольной юности, поодиночке, один за другим, теряются по свету и оставляют, наконец, одного старинного
брата их? Скучно оставленному! И тяжело и грустно становится сердцу, и нечем помочь ему.
Красота Катерины Ивановны еще и прежде поразила Алешу, когда
брат Дмитрий, недели три тому назад, привозил его к ней в первый раз представить и познакомить, по
собственному чрезвычайному желанию Катерины Ивановны.
—
Брат, — сказала она, — ты рисуешь мне не Ивана Ивановича: я знаю его давно, — а самого себя. Лучше всего то, что сам не подозреваешь, что выходит недурно и твой
собственный портрет. И меня тут же хвалишь, что угадала в Тушине человека! Но это нетрудно! Бабушка его тоже понимает и любит, и все здесь…