Неточные совпадения
[Весь дальнейший текст до конца абзаца («Роскошь помещения… плебеями») не был пропущен в печать в 1859 г.] Роскошь помещения и содержания, сравнительно с другими, даже с женскими заведениями, могла иметь связь с мыслью Александра, который, как говорили тогда, намерен был воспитать с нами своих
братьев, великих князей Николая и Михаила, почти
наших сверстников по летам; но императрица Марья Федоровна воспротивилась этому, находя слишком демократическим и неприличным сближение сыновей своих, особ царственных, с нами, плебеями.
Помнишь ли, мой
брат по чаше.
Как в отрадной тишине
Мы топили горе
нашеВ чистом пенистом вине?
После этого мы как-то не часто виделись. Пушкин кружился в большом свете, а я был как можно подальше от него. Летом маневры и другие служебные занятия увлекали меня из Петербурга. Все это, однако, не мешало нам, при всякой возможности встречаться с прежней дружбой и радоваться
нашим встречам у лицейской
братии, которой уже немного оставалось в Петербурге; большею частью свидания мои с Пушкиным были у домоседа Дельвига.
Волконский преуморительно говорит о всех
наших — между прочим о Горбачевском, что он завел мыльный завод, положил на него все полученное по наследству от
брата и что, кажется, выйдут мыльные пузыри. Мыла нет ни куска, а все гуща — ведь не хлебать мыло, а в руки взять нечего. Сквозь пальцы все проходит, как прошли и деньги.
Мы кончили Паскаля, — теперь он уже в переплете. Я кой-где подскабливаю рукопись и недели через две отправлю в Петербург. Вероятно, она вознаградит труды доброго
нашего Павла Сергеевича. Между тем без хвастовства должен сказать, что без меня вряд ли когда-нибудь это дело кончилось. Немного ленив
наш добрый оригинал. Он неимоверно потолстел. Странно видеть ту же фигуру в виде Артамона.
Брат его и Барятинский с ним.
Понимаю, что вам может иногда приходить на сердце желание не обременять отца и
братьев необходимыми на вас издержками…», но «от нас всегда зависит много уменьшить
наши издержки», — поучает своего корреспондента И. Д. Якушкин и переходит к моральной стороне вопроса: «Во всяком положении есть для человека особенное назначение, и в
нашем, кажется, оно состоит в том, чтобы сколько возможно менее хлопотать о самих себе.
Наши здешние все разыгрывают свои роли, я в иных случаях только наблюдатель… [Находясь в Тобольске, Пущин получил 19 октября письмо — от своего крестного сына Миши Волконского: «Очень, очень благодарю тебя, милый Папа Ваня, за прекрасное ружье… Прощай, дорогой мой Папа Ваня. Я не видал еще твоего
брата… Неленька тебя помнит. Мама свидетельствует тебе свое почтение… Прошу твоего благословения. М. Волконский» (РО, ф. 243, оп. I, № 29).]
Братья мои теперь врозь — Михайло,
наш опекун, все строится, большой дом в Конюшенной готов, с нынешней весны начинает поправку старого жилья на Мойке и над… [слово неразборчиво].
Обнимаю вас, добрый друг. Передайте прилагаемое письмо Созоновичам. Барон [Барон — В. И. Штейнгейль.] уже в Тобольске — писал в день выезда в Тары. Спасибо племяннику-ревизору, [Не племянник, а двоюродный
брат декабриста И. А. Анненкова, сенатор H. Н. Анненков, приезжавший в Сибирь на ревизию.] что он устроил это дело. — 'Приветствуйте ваших хозяев — лучших людей. Вся
наша артель вас обнимает.
— Со мной здесь один твой знакомец Муравьев-Апостол,
брат Сергея —
нашего мученика; он тебя видел у Корниловича, когда ты возвратился из полярных стран, шлет тебе поклон, — а я в Энгельгардтовой книге имею твое описание ярмарки в Островне.
Вот вам, добрый друг Гаврило Степанович, и
наш Ланкастер, отец Евгения! Не знаю, скоро ли он довезет вам мою грамотку, но все-таки ему вручаю ее. Вы увидите и Вячеслава,
брата Евгения. Полюбите отца и сына. Они, вероятно, отдохнут у вас в Томске.
Вероятно, вы видели фельдмаршальшу, сестру Сергея Григорьевича, и порадовались, что
брат будет иметь отраду обнять ее. Она у нас погостила сутки, и у меня со всей
нашей артелью субботничала.
В августе был у меня Яков Дмитриевич; объезжая округ, он из Перми завернул ко мне и погостил четыре дня. Вполне
наш. Это был праздник — добрый человек, неизменно привязанный к нам по старине. Велел очень кланяться тебе и
брату. Он очень жалеет, что не мог быть у вас за Байкалом до выезда из Иркутска. Теперь его постоянное жительство в Омске. Сашенька здорова, но все же опасаются нервических ее припадков.
Не нужно вам повторять, что мы здесь читаем все, что можно иметь о современных событиях, участвуя сердечно во всем, что вас волнует. Почта это время опаздывает, и нетерпение возрастает. Когда узнал о смерти Корнилова, подумал об его
брате и об Николае, товарище покойного. Совершенно согласен с
нашим философом, что при такой смерти можно только скорбеть об оставшихся.
Обнимаю тебя с женой и детьми. Обними всех
наших. Действуй, друг, и вспоминай твоего
брата Jeannot. Когда же Петр ко мне напишет?…
[В одном из предыдущих писем к
брату, от 26 января, Пущин заявляет, что не решается писать ему почтой о своих переживаниях в связи с переговорами о мире после Крымской войны; «Как ни желаю замирения, но как-то не укладывается в голове и сердце, что будут кроить
нашу землю…
Последняя почта привезла мне горькую весть! В Варшаве кончил свои страдания
брат Петр. Он, бедный
наш Веньямин, не дождался меня.
Естественно, она отуманила меня, я целый день толковал
брату и приехавшему племяннику Малиновскому о
нашем покойном друге — эта беседа успокоивала несколько.
Сейчас уезжает от меня
брат Николай, посетивший
наше уединение, и я пользуюсь его отъездом, добрый и почтенный Петр Андреевич, чтоб опять вас просить о доставлении мне моего портфеля.
Пожалуйста, велите отыскать и перешлите запечатанным на имя моего
брата Николая, в дом
наш на Мойке. Скоро он будет иметь верный случай сюда. Жаль мне, что не мог он сам привезти, хотя надеялся после последнего с вами свидания.
Неточные совпадения
Молчим: тут спорить нечего, // Сам барин
брата старосты // Забрить бы не велел, // Одна Ненила Власьева // По сыне горько плачется, // Кричит: не
наш черед!
Г-жа Простакова. Братец, друг мой! Рекомендую вам дорогого гостя
нашего, господина Правдина; а вам, государь мой, рекомендую
брата моего.
Г-жа Простакова. Батюшка мой! Да что за радость и выучиться? Мы это видим своими глазами в
нашем краю. Кто посмышленее, того свои же
братья тотчас выберут еще в какую-нибудь должность.
― Ну, как же! Ну, князь Чеченский, известный. Ну, всё равно. Вот он всегда на бильярде играет. Он еще года три тому назад не был в шлюпиках и храбрился. И сам других шлюпиками называл. Только приезжает он раз, а швейцар
наш… ты знаешь, Василий? Ну, этот толстый. Он бонмотист большой. Вот и спрашивает князь Чеченский у него: «ну что, Василий, кто да кто приехал? А шлюпики есть?» А он ему говорит: «вы третий». Да,
брат, так-то!
— Прекрасно — на время. Но ты не удовлетворишься этим. Я твоему
брату не говорю. Это милое дитя, так же как этот
наш хозяин. Вон он! — прибавил он, прислушиваясь к крику «ура» — и ему весело, а тебя не это удовлетворяет.